Я подхватил:
— И если вы сейчас выложите нам план спасения из ситуации, предложенный жрецом, не удивляйтесь, когда мы воспримем подобное в штыки.
Юстициарий вскинулся:
— Да кто ты вообще такой, щенок?
— Щенок он или нет, — вставил слово калека, — но вещи он говорит разумные. Я жрецам не верю. Жрецы убили моего друга, их демоны оставили мне несколько травм. Как-то оно...
Он задумался, оформляя мысль, а я ему помог.
— Если ваш план состоит в том, чтобы привести жрецов в эпицентр, где они всё исправят, то вас обманули. Они сделают ещё хуже, потому что никакой жалости даже к своим у них нет, тем более к врагам, а враги для них — каждый, кто имеет дар.
— Слушайте, мы все здесь заперты! — вновь заговорил офицер из гостей. — И жрецы в том числе. И ни у кого нет надёжного способа выбраться наружу. А у них есть.
Так себе аргумент.
— Или способ довести плохо сработавшее заклинание до конца, — резонно отметил калека.
— Оно уже работает так, как должно, только область поражения неполная, — встрял Титус.
Я хмыкнул:
— И сколько оно может накрыть? Всю страну?
Спор продолжился, но я уже в нём не участвовал, лишь наблюдая. Не участвовал, потому что аргументов больше не было. Гости пытались давить авторитетом, но это не могло переубедить оппонентов. Я же размышлял над двумя вещами. Первое — что убедило всю эту толпу одарённых положиться на жрецов? Отчаяние? Последняя надежда? Либо наконец сдохнем, либо повезёт и мы выберемся? Странно это. Второй вопрос — зачем пытаться нас переубедить? Сколько нас может отправиться с ними? Трое, максимум, скорее вообще двое, я и женщина-юстициарий. Дождавшись, пока в разговоре наступила пауза, я задал вопрос.
— Я не могу понять, зачем вы нас убеждаете. С вами всё равно пойдут максимум двое бойцов. Я и ещё кто-нибудь.
Юстициарий хмыкнул:
— Почему ты?
— Я самый сильный из оставшихся одарённых.
Никто из местных и бровью не повёл, подтверждая мои слова. Гости, правда, всё равно вопросительно посмотрели на капитана, и Марк кивком подтвердил, что так и есть.
— Остальные останутся на охране. Для вашего отряда прибавка невеликая. Так чего мучиться?
Вопрос, а не хотят ли гости ослабить гарнизон настолько, чтобы идущим следом не то монстрам, не то единомышленникам было проще захватить оставленный форт, остался подвешен в воздухе.
— Нам нужны не бойцы, а припасы, — признался офицер. — Хотя и от пары сильных одарённых не откажемся, конечно.
— Воды можете набрать, — вставил Марк. — Но с припасами извиняйте. Скоро сами зубы положим на полки.
Гости были разочарованы, но ответили кивками. Сами прекрасно понимают ситуацию.
— Второй вопрос, — продолжил я. — Что убедило вас? Я не поверю, что мы единственные выразили сомнения в надёжности жрецов. Да и вы сами не можете не понимать всю опасность затеи.
Юстициарий нахмурился, заговорил военный.
— Если ничего не сделать, мы все здесь вскоре погибнем.
Кроме меня. Мне ни вода, ни еда не нужны. Но всё же кивнул:
— Это так. Но выбирая между своей жизнью и жизнями тех, кто остался снаружи, я скорее пожертвую своей жизнью, чем поставлю под угрозы тысячи чужих. Тем более у меня там есть близкие.
Второй вояка улыбнулся.
— Какие правильные слова для наёмника. Ты из братьев по оружию?
Я присмотрелся к мужчине. Обычный офицер на вид. Ну надо же, жил столько времени и знать не знал о братьях. А у них реально своя слава есть, причём обширная, как я погляжу.
— Недавно к ним присоединился, — осторожно ответил.
— Хорошие наёмники. Надёжные, — озвучил мужчина своё мнение, продолжая рассматривать меня. — Евгений, расскажи им.
Юстициарий поморщился, но кивнул.
— Титус, оставьте нас.
Жрецы безропотно вышли. Забавно, но веры в безумный план всё равно не прибавляет.
— Титус снабжал меня не только сведениями о действиях жрецов...
Уже на этом месте я ощутил приличный скепсис. Источник сведений, как же. Не гонялась бы Рёска за любым подозреваемым в связях со жрецами тогда. Понятно, что этот Женя может быть членом другого рода, вполне возможно, враждующего с генералом Миналка, но всё равно не верю.
— Но и информацией о ритуалах и магии жрецов. Со мной достаточно экспертов в этом вопросе. Мы сможем удостовериться — жрецы делают именно то, что обещают, а не пытаются нас всех обмануть.
— Я не верю жрецам, — подхватил тот офицер, что спрашивал про братьев, — и готов перестрелять всех на месте. Я вместе с остатками своих людей следую за ними именно для этого. Проконтролировать и, если мне хоть что-нибудь не понравится, перестрелять всех на месте и без разговоров. Присоединяйся.
