Разумеется, это ему запомнилось, но промышленник, развернув бешеную деятельность, не обращал на косые взгляды иностранцев никакого внимания. Путиловский завод рос как на дрожжах, и не только мертвая хватка его хозяина способствовала его росту и процветанию.
Открывавшиеся перспективы гнали Путилова вперед и вперед. Он расширял и совершенствовал производство, приглашал к себе лучших мастеровых и техников, брался за самые разнообразные заказы и неизменно выполнял их, получая баснословные прибыли. Процветая, он не обращался за помощью и посредничество: к банкам, которые, в свою очередь, упорно ждали, когда игнорирующий их заводчик споткнется. А это, по их расчетам, рано или поздно должно было произойти обязательно.
Но годы шли, а Путилов все креп: по путиловским
рельсам катились путиловские паровозы и вагоны, на путиловских кораблях поднимали стволы путиловские орудия. В поэме «Современник» великий русский поэт Н.А. Некрасов представил Путилова в образе Ладьина:
А настоящий Путилов во всеуслышание заявил:
– Я хочу, чтобы какой-нибудь куль муки, погруженный в Саратове, выгружался прямо на океанский пароход.
В то время в Петербурге не было морского порта и сложилась парадоксальная практика: доставка грузов из Гамбурга в Кронштадт обходилась дешевле, чем из Кронштадта в Петербург. Предчувствуя неимоверную наживу, Путилов вознамерился построить большой петербургский порт с морским каналом и железной дорогой к нему.
– Петр Великий, – хвастливо говорил он, – прорубил окно в Европу, нам нужно открыть туда дверь.
Возведение этой двери его и при-хлопнуло: не ожидая правительственной субсидии, промышленник, не рассчитав и слишком рьяно взявшись за дело, не достроил ни порта, ни канала к нему. Он почти разорился на этом огромном предприятии. Тогда-то зашатавшемуся дельцу и пришли на помощь иностранные банки, в частности Немецко-Русский торговый и промышленный банк с главной конторой в Берлине. По настоянию последнего Путилов был вынужден создать в 1873 году Акционерное общество путиловских заводов. Практически это был конец самого Путилова, и в 1880 году он умер, накануне полного собственного банкротства.
Объединение же заводов его имени жило, и даже въедливый государственный контролер не смог бы точно установить, кем и как оно управлялось, кому, собственно, оно принадлежало и в чьих карманах оседали миллионные прибыли.
Ко времени, когда Крылов получил столь неожиданное предложение войти в состав правления, а затем и возглавить его, председателем ОПЗ был уже известный нам А.И. Путилов, не имеющий к основателю завода никакого родственного отношения. Обычно он, правда, этого не утверждал. Он же состоял главой Русско-Азиатского банка и многого-многого другого. Вокруг его темной и неряшливой фигуры, как жужелицы, крутились: Вахтер – представитель фирмы «Ф. Крупп», Ракус – посланник фирмы «Е. Шнейдер – Крезо», Верстрат – иностранный наблюдатель и вице-председатель Русско-Азиатского банка, а также Бишлягер, Дрейер, Панафи-дин, Шпан, Манус, выступающие в разных, а то и в нескольких ролях сразу. Особенно отличался многоликостью Манус, бывший передаточным звеном от Путилова к указанным особам и бирже.
