Ходили слухи, что парламент Крыма 26 февраля рассмотрит вопрос о независимости, что, как ожидалось, вскоре приведет к сближению с Россией. Сторонники и противники собрались вокруг здания парламента. Противниками были преимущественно крымские татары, и их было явно больше, чем сторонников, хотя пророссийские группы подвозились автобусами из Севастополя. Одним из проукраинских участников митинга была Лиза Богуцкая, которая после аннексии была вынуждена покинуть Крым.
— Сначала было довольно спокойно, хотя там было множество людей. Без сомнения, было пять тысяч крымских татар. И начали прибывать автобусы из Севастополя. То, что они прибывали оттуда, было очевидно, потому что это было написано на многих автобусах. Людей с пророссийской ориентацией было, возможно, около тысячи. Нас, выступавших за Украину, было, вероятно, в пять раз больше. Милиционеры сначала стояли между группами, но вдруг они исчезли. Потом кто-то сбил папаху с головы какого-то казака, кто-то выдернул флаг с другой стороны, и возникла потасовка.
По словам журналиста Арсена, протестующих было больше.
— Я думаю, что всего там было по крайней мере десять тысяч человек. Они начали толкаться там, по центру, где стояли казаки. Было очень тесно, мы еле могли поворачиваться. Наконец крымские татары оттеснили казаков и побежали к зданию парламента. Но тогда вышел Рефат Чубаров, остановил их и сказал, что они поступают неправильно.
Рефат Чубаров — председатель Меджлиса, главной организации крымских татар. В феврале 2014 году он был также членом местного парламента в Крыму. Теперь российские власти выслали его — он не имеет права въезжать в Крым.
Председатель парламента Владимир Константинов, который в то время еще представлял украинскую Партию регионов, также сообщил, что парламент не будет обсуждать независимость Крыма.
— Все успокоились и пошли домой. Думали, что победили. Они в это верили. Но на следующий день появились военные, и уже никто больше не решался выходить, — говорит Арсен.
Эсма Аджиева — крымскотатарский врач. До аннексии она работала координатором международных проектов по совершенствованию ухода за новорожденными и роженицами в Крыму. Теперь проектов больше нет, потому что Крым считается оккупированной территорией. Сама она поселилась в Киеве. А в конце февраля она была в центре событий.
— Я знаю многих врачей в Крыму, по моей работе следовало знать все актуальные события в области здравоохранения. И одна из моих знакомых дежурила в карете скорой помощи во время большого митинга у здания парламента. Она рассказывала, что это было ужасно, у них было четыре машины скорой помощи, но только две рации. А мобильные телефоны не работали, они не могли связаться с диспетчерской.
Один пожилой крымский татарин умер от сердечного приступа во время митинга. Женщина с пророссийской группы упала, была затоптана толпой и травмирована так серьезно, что умерла в больнице.
На следующее утро Эсма Аджиева пыталась попасть к крымскому министру здравоохранения, с которым она разговаривала после митинга.
— Мы договорились о встрече утром. Я почти не спала в ту ночь. Когда я позвонила ему утром, он сказал, что он не в министерстве, что кто-то штурмовал дом правительства. Он не хотел сообщать, где он находится. Позже я узнала, что он сразу же покинул Крым и уехал в Киев.
В предыдущие дни говорилось о передвижении российских войск в Крыму, но все равно все были удивлены, когда пятьдесят тяжеловооруженных мужчин в зеленой форме без знаков различия в четыре утра в четверг 27 февраля захватили здания парламента и правительства, вывесив российские флаги.
По словам Фредрика Вестерлунда из FOI, сейчас можно относительно уверенно сказать, что здание парламента штурмовал спецназ российской военной службы безопасности ГРУ. Среди людей в зеленой форме были также отряды элитных войск российской армии.
— У них были немного разные задачи. Здания политического и военного руководства Крыма штурмовал, прежде всего, спецназ ГРУ, тогда как те, что окружали военные базы и устанавливали блокпосты, в том числе на перешейке между материком и Крымом, как мы понимаем, были, прежде всего, элитными войсками российской армии, состоящими из десантных отрядов и морской пехоты.
Спецназ ГРУ использовался для штурмов, потому что был обучен захватывать здания с как можно меньшим количеством жертв, — объясняет Фредрик Вестерлунд. — Российские военные также пользовались поддержкой местных и приезжих неформальных вооруженных формирований, в том числе групп российских казаков, националистов в форме, которые считают себя потомками исторических казаков, преимущественно с южной России. Цель состояла в том, чтобы создать видимость, что это локальные, спонтанные события.
— В этом им удалось создать достаточную неопределенность, чтобы можно было с какой-то уверенностью отрицать, что это российские войска. Милиционеры размещались как прикрытие между российскими солдатами и местным населением. Тогда и журналистам было трудно определить, что это за солдаты на самом деле.
