— У меня есть к вам ещё одна просьба, ваша светлость, — когда Бирон уже подводил наш разговор к теме коневодства, стало понятно, что иного случая не будет, и сейчас мне придется выслушать очень много интересного и не очень про коней, я обратился к герцогу.
— Мне кажется, господин Норов, что вы и так получили сполна, даже больше, чем кто-либо мог бы рассчитывать на вашем месте. Не учат ли и православных тоже: Господь наш велит смиряться и умеряться в своих желаниях? — а я применил всё своё терпение, чтобы только не рассмеяться.
Это он-то, Бирон, такой благочестивый христианин? Да ещё и смиренный, и меру знает своим желаниям? Сын конюха, который стал вторым человеком в Российской империи, а по некоторым вопросам — так и вовсе первым. Смирился он, мля, умерился, ити е мать!
Это он в какой-то момент смирился со своей участью и не последовал за императрицей в Москву? Нет, не смирился, а на свой страх и риск, отправился вслед за своей любовницей. А ведь чётко было запрещено Анне Иоанновне иметь рядом с собой ещё и Бирона.
— Поспособствуйте еще, ваша светлость, тому, чтобы я мог писать свои воззвания в «Петербургских ведомостях». А также чтобы не чинили мне препятствий, коли я начну искать возможности для создания первого русского журнала, — вроде бы и просил я, но тон мой был требовательный. — Ни в Академии наук, ни в Берг-коллегии.
— Заводы ставить свои задумали? Или для чего Берг-коллегия? — спросил задумчиво Бирон.
Первую часть моей просьбы он как будто бы даже и не услышал. Наверняка посчитал это столь несущественным, что и не стоит обращать внимания. Как я и говорил, силу слова в этом мире недооценивают. Возможно, ещё потому, что всё ещё сильна Сила Слова Библии и ее интерпретация у священника. Не случилось ещё того перехода, когда светская пресса будет в значительной степени влиять на умы. И я именно этот переход хотел бы ускорить.
— Весьма вероятно, ваша светлость, что я посчитаю возможным поставить один или два завода. Моя деятельность слишком широка, чтобы говорить, что я стану лишь заводчиком, — сказал тогда я, а герцог рассмеялся.
На самом деле, всё то, что я сейчас сказал, могло звучать как некоторое бахвальство, хвастовство. Однако за моими словами стояло некоторое понимание, что и как делать. Но я всё ещё молодой человек, на вид девятнадцати-двадцати лет, пусть при этом и весьма высок и статен, а после многочисленных тренировок уже приобретший заслуживающие уважения мышцы, причём, рабочие. А всё-таки многим кажусь мало что не мальчишкою.
— Хорошо. Я дам вам разрешительную грамоту. Но вы должны понимать, что за тем, какие слова печатаются в «Петербургских ведомостях», следит ещё и Андрей Иванович Ушаков. Через вас с ним ссориться я не хочу! — сказал Бирон.
Я мысленно вздохнул… Ведь Андрей Иванович, по сути, считает меня своим человеком, так что на такую мелочь, как использование информационного ресурса в виде первой русской газеты, он согласится.
Ведь я не намерен писать какую-то крамолу, уж тем более против Её Величества или существующих порядков в Российской империи. Я, наоборот, собираюсь взывать к патриотическим чувствам подданных Её Величества. Взывать к ним, играть на них, направлять в нужную для меня сторону. Нужную для России сторону! Может быть, не совсем откровенно, но понемногу формируя необходимые нарративы.
Например, русское общество должно понять, что Российская империя вступает в череду конфликтов с Османской империей. Нужно набраться терпения, сил на долгое противостояние. Но турок необходимо сломить. И это будет возможно не только благодаря тому, что армия как-то преобразится и будет одерживать победы. Важнее, порой, бывает то, как внутри общества относятся к той или иной войне.
Если военный конфликт принимает общество, если общество готово терпеть некоторые неудобства или даже серьёзные потери, то рано или поздно это государство непременно победит.
Российская империя на данный момент ещё несёт импульс от того самого толчка — или, может быть, пинка, — который дал ей Пётр Великий. И с этим мотивирующим ударом сапога первого русского императора Россия в XVIII веке в иной реальности одерживала великие победы.
Почему бы этим победам не начаться раньше? Ведь все составляющие есть. Армия по новому, европейскому образцу в наличие. Уже и преемственность в армейской среде наметилась. Промышленность… Тут есть, конечно проблемные точно, но все равно, она куда как лучше, чем еще пятьдесят лет назад. Ну и воля, решительность — это так же на месте.
— А нынче я должен у вас уточнить несколько вопросов по тому методу, что вы предложили для разведения лошадей, — переключился на свою излюбленную тему Бирон.
А потом мне пришлось ещё около часа выслушивать, какие же породы намерен выводить на своих конных заводах Эрнст Иоганн Бирон. Складывалось ощущение, что серьёзный разговор, который предшествовал этому чуть ли не гамлетовскому монологу про лошадей от герцога, был лишь вступлением к любимой теме. Я был вынужден и многозначительно кивать, соглашаясь с герцогом, и даже кое-что уточнить по искусственному осеменению.
