В соборе не смогли поместиться все те, кто хотел присутствовать на свадьбе и кого я лично звал. Так что когда мы, держась за руки с Юлианой, выходили из храма, нас встречала целая толпа людей. Как минимум, здесь была вся моя рота и, кроме неё, некоторые офицеры из нового, недавнего набора в батальон.
И ведь как вышло — ровно никаких проблем не возникло с тем, чтобы пополнить свой батальон. Помог и генерал Лесли, и Густав Бирон. А ещё, наверное, помогла моя уже складывающаяся репутация хорошего командира. То, что мои солдаты жили немного лучше, чем в других ротах и батальонах, — тоже факт. Как минимум, каждый от фурьера и выше по своему чину и званию мог один раз в день получить комплексный обед в ресторане «Астория» — это делало службу в моей роте даже весьма почётной и прельщающей.
— Господа, господа! Всех просим в Мангазею! Проследуйте в Мангазею! — мимо многочисленных экипажей гостей на нашей свадьбе бегали глашатаи и сообщали информацию.
Конечно, гостей не приглашали в ту самую Мангазею, город, который относительно недавно ещё располагался на севере Русского государства и был центром северной торговли и, как сказали бы в будущем, «пушным хабом».
«Мангазея» — это новый ресторан, который открывается, по сути, самой моей свадьбой. И он даже ещё до конца не готов, чтобы полноценно принимать гостей. Поэтому некоторые места, где ещё не оштукатурено, или где лишь голая штукатурка, без каких-либо узоров и рисунков, — всё это закрывалось сплошной шёлковой тканью.
Но в целом, мебель, фарфор, который также был привезён и из «Астории», — всё это в «Мангазее» уже было. Почему же именно там, если пришлось предпринимать разные меры для подготовки места? Так площадь основного зала в «Мангазее» более чем в два раза превышает ту, на которую можно рассчитывать в «Астории». Здесь же имеется и второй зал, который сравним с основным залом первого ресторана.
Шуваловы всем своим семейством вложились и открыли на Артиллерийской набережной новый большой гостинично-ресторанный комплекс. А ведь как не хотели, как хмурились да противились, когда я первоначально предлагал развивать такой бизнес! Моя доля в ресторане «Мангазея» — треть, с возможностью выплачивать частями. Так что Пётр Иванович Шувалов поступил вполне честно. Он вложился в этот ресторан, как и в дальнейшем рассчитывал иметь возможность быть соучредителем других подобных заведений.
И всё-таки я с Петром Шуваловым не ошибся. Очень он деятельный человек, чувствует прибыль, не тратит зря время на какие-то досужие суждения и размышления, а действует.
— Вы, вы! — прямо задыхаясь от злости и ненависти, говорила мне теперь, едва провернув прелестную головку, Юлиана. — И не надейтесь на близость со мной! Мы разные люди, мы — не муж и жена!
Где мы проезжали не было видно из-за того, что оконце в карете покрылось ледяными узорами. Но именно туда в основном и смотрела моя жена.
Я некоторое время слушал все выпады и словесные эскапады от своей супруги. Не потому, что я вдруг стал подкаблучником и позволял жене говорить всё, что ей заблагорассудится, даже если это касается прямых оскорблений в мою сторону. Нет, просто в такие эмоциональные моменты человек выдаёт всю свою подноготную, всё, что у него на душе, о чём думает и чего хочет.
И пока Юлиана говорит на эмоциях, я, по крайней мере, смогу точно понять, чего мне ожидать от своей супруги, как и причины её капризов.
— Я хочу семью! Мы Богом венчаны, оттого и ложе делить со мною станешь! — после некоторой паузы спокойным тоном отвечал я Юле.
— Силой возьмёте? — с вызовом спросила жена.
— Надо будет, так и силой возьму. Если ты не хотела становиться моей женой, надо было сказать там, в храме, «нет». Промолчала — теперь смирись, будь за слово своё в ответе. А станешь бегать к Линару… Я убью его. Мне уже и так есть за что его убить! — старался всё так же говорить спокойным тоном, объясняя свою позицию.
— Значит, к Ане, к великой княжне, вы будете бегать, а мне… Муж и жена, по-вашему, не могут быть счастливы? Как там в Московии было раньше? У меня будет своя половина в доме, женская, у вас — своя? А дом у нас вообще будет? Или я буду жить рядом с солдатами?
Я не выдержал и рассмеялся. Вот сейчас Юлиана показалась мне настоящей женой, той, архетипичной, которая постоянно ворчит и пилит своего мужа.
И я не знаю, как там с Анной Леопольдовной, которую Юлиана теперь назвала Аней. Мне самому такая ситуация крайне не нравится, когда мне придётся разрываться даже не между двумя, а как бы не между тремя женщинами. Однако если у меня есть жена — то обижена она не должна быть. Моим вниманием обделена точно не будет.
— Я хочу детей. И ты, Юля, родишь мне здоровых детей. Не захочешь впоследствии заниматься их воспитанием — твоё право. Но мои дети должны рождаться в законном браке, не быть байстрюками и ублюдками, — говорил я с показной улыбкой.
