Вестовой уже скоро стоял в ожидании моей реакции на письмо. Это Миних теперь требует от службы посыльных, чтобы те обязательно дожидались реакции человека, который получил предписание или приказ.
— Понял! — сказал я, потом набрал воздуха в голос и выкрикнул. — Тревога! Выход завтра до рассвета!
И моментально все засуетились. Ждали солдаты и офицеры, когда уже начнется движение, когда мы сможем проявить себя. А то только учимся и учимся. Пора уже от теории к практике переходить. Да и я так считаю. Повоюем!
Воины-победители сперва побеждают и только потом вступают в битву; те же, что терпят поражение, сперва вступают в битву и только затем пытаются победить.'
Сунь Цзы
Петербург
20 марта 1735 года
— Ну же! Юлиана, не томи меня! Рассказывай про него всё! — потребовала великая княжна Анна Леопольдовна.
Юля удобнее села на кровати будущей матери будущего наследника российского престола и улыбнулась. Улыбка эта была напускной, даже вымученной. Юле не нравилось в сегодняшней встрече абсолютно ничего: ни то, как они здесь сидели, или лежали, с великой княжной, ни тем паче — тема разговора. Всё будто бы раздражало девушку. А нет, уже по всем разумениям — женщину.
Вот так, по-детски, сидеть или лежать в кровати в одних только ночных рубашках… Сейчас это не кажется таким забавным, как ещё год назад. Ведь тогда в кровати баловались две девчонки. Сейчас же рядом лежали две женщины. Одна и вовсе замужняя, а другая — вкусившая плод любви с мужчиной. Пусть и произошло это всего лишь один раз.
Однако Юлиана старалась не проявлять своего недовольства. Ведь сейчас великая княжна впервые после венчания к себе пригласила подругу. Да и общается Анна Леопольдовна так, словно бы их дружба с Юлей абсолютно ничем не омрачена. А ведь госпоже Норовой уже казалось, что великая княжна сильно обиделась.
— Что тебе рассказывать? — спросила Юлиана, даже рискуя обращаться к великой княжне на «ты».
Анна Леопольдовна начала елозить на перине, примеряясь к более удобной позе благодарной слушательницы.
— Подскажи, как он, ну… Как жеребец — как? Хуже Линара или как? — великая княжна нынче без стеснения задавала ну очень провокационные вопросы.
Юлиана знала об осведомлённости Анны Леопольдовны, что они обе побывали в постели саксонского посла. Госпожа Норова сильно переживала по этому поводу, считая, что её дружба с великой княжной невозможна более после такого эпизода в ее жизни. Однако, нет. И теперь Анна Леопольдовна ждёт подробностей о Норове. И что сказать?
Что Юлиана до сих пор держится ледышкой и всё ещё капризничает? Делит с ним постель, причем перед уходом Александра на войну, каждую ночь и не только ночью. Или сказать, что не ответила ему на письмо? Или, может, рассказать о том, что Юлиана в постели с мужем только по необходимости семейной жизни? Но уже и на Линара смотрит Юля несколько иначе, с долей критики, словно бы с расстояния в несколько шагов, находя теперь не только хорошее, но и какие-то негативные черты в этом человеке.
Тем более, что Линар, действительно, изменился. Появившись недавно, он будто бы был иным человеком, в нём не чувствовалось уже того остального стержня, той внутренней силы, которая была столь заметна раньше и которая привлекала женщин. А вот в Норове этот стержень был. Юлиана подумала о стержне… у неё появились ассоциации, лицо покраснело…
— Ну же! Он так хорош? — проявляла нетерпение великая княжна.
— Да! — ответила Юлиана. — Вам повезло, ваше высочество, что у вас такой возлюбленный. И будет еще, когда вы сами это поймете.
— У нас с тобой такой возлюбленный, Юлиана! Поэт, мужественный, еще и жеребец… Не будем его делить, не будем ревновать! Друг к другу! — сказал Анна Леопольдовна и обняла свою подругу. — Мы же подруги!
— А как тебе Антон? — пообнимавшись с великой княжной, Юлиана решила изменить тему разговора.
Это легко сказать: давай ревновать не будем! А сердцу ведь не прикажешь, оно начинает саднить да болеть. Причём делает это так неожиданно для самой Юлианы. Госпожа Норова злиться теперь не только на своего мужа, но и на себя, что тоскует по супругу.
— Антон? Он мне не понравился никак! — резко даже выкрикнула Анна Леопольдовна, отстраняясь от своей подруги. — Но я пообещала тётушке, что что уже летом выйду замуж за Антона Брауншвейгского. У меня нет выбора.
— У меня тоже не было выбора, — выпалила Юлиана. — Участь наша — смирение.
— У тебя и сейчас его нет, как и у меня! — уже строго сказала Анна Леопольдовна. — И не будет в будущем. Смириться? Придется. Ведь у меня великая цель. Но и у тебя… Ты будешь рядом со мной и потому, чтобы ОН был рядом.
Юлиана так сжала зубы, что ей показалось, как они хрустят. Но не показала истинной своей эмоции.
Одним из условий для великой княжны, чтобы она имела возможность встречаться с Норовым, было выйти замуж за Антона Брауншвейгского и как можно быстрее забеременеть. И, конечно же, не от Норова, а именно от Брауншвейгского принца. И княжна знает, что за ней смотрят, что не позволят сделать то, чего она хотела бы. Родить от любимого человека.
