Кстати, именно мой приятель Алкалин находится теперь при ставке генерал-лейтенанта Леонтьева. Старшина башкирцев рвался оказаться рядом со мной, но Леонтьев, как я погляжу, абсолютно не доверяет башкирам и держит их, будто бы под стражей, практически в центре большого походного построения русской армии.
Я же считаю, что если дать возможность башкирам проявить себя, показать, что они готовы проливать кровь за интересы Российской империи, то это, несомненно, пойдёт на пользу отношениям двух народов. По крайней мере, в таком случае должны будут соблюдаться все статьи ранее подписанного договора. Иначе — это уже какой-то урон чести. Башкиры соблюдают договорённости и отважно воюют, а мы их продолжаем притеснять…
Но на следующем военном совете, куда меня неизменно приглашают, я обязательно поставлю этот вопрос. Правда, сперва нужно будет обсудить с Алкаином вопросы подчинения. Всё-таки под его началом более тысячи башкирских сабель и пик. Но он человек умный, должен понять не только военную необходимость подчиниться мне, но также и политическую. Ну, а я со своей стороны перебарщивать с приказами и подчинением не буду.
— Яныча-ары! — услышал я панический выкрик.
Посмотрел в сторону, откуда кричали, сделал себе пометку, что этого поручика нужно гнать метлой из моего батальона. Панику только сеет. Офицеры сейчас, наоборот, должны обозначить, что янычары тоже умирают, их можно и нужно бить.
— А мы — гвардия Ея Величества! Мы — лучшие воины! С нами Бог и наша сила! — пришлось мне делать новые внушения.
Хотя, чего уж тут скрывать, некоторое волнение посетило и мою душу. Пока, на данный момент истории, янычары всё ещё считаются чуть ли не самыми сильными воинами в мире. Если по истине судить, то миф можно было бы развенчать. Однако нельзя пренебрежительно думать о противнике, если он готов сражаться.
Можно было бы удариться в какие-то пространственные разговоры о том, что и в битве при Молодях среди крымчаков были янычары турецкого султана, и победа была за русскими. И во время чигиринских походов с ними сражались даже не гвардейцы, а ещё пока стрельцы, практически на равных.
И всё равно, чтобы поверить, что ты кого-то сильнее, если этот кто-то в течение веков нагонял ужас на любого воина, нужно своего противника разбить — и разбить самому. Вот этим нам и нужно заниматься прямо сейчас.
Я посмотрел себе за спину, не видно ли где-то вестового от генерала Леонтьева. Нет, такого не было. Между тем, прошло уже более получаса с момента, как я отправил первого посыльного. Учитывая, что до бокового построения основной русской армии было около четырёх вёрст, опытный всадник одвуконь успел бы проскакать туда и обратно. Но, хотя видимость была около двух вёрст, со стороны русского войска не видно было ни одного всадника.
— Идут! — ещё минут через десять прокричали дозорные, которые не переставали в зрительную трубу наблюдать за противником.
Я же пригляделся и пришёл к выводу, что против нас действуют не совсем янычары — это сбивали с толку их типичные колпаки. Вот только эти воины, как было видно, передвигались верхом на конях, а их вооружение лежало в телегах.
Весьма вероятно, что я сейчас наблюдал за своего рода янычар-драгунами. Противник неглуп. Понимает, что главное преимущество против русской армии — это наличие турецких крепостей, а также манёвренность. Наверняка крымскому хану не настолько деятельно помогает турецкий султан, своими делами занят. Десятки тысяч янычаров сейчас должны готовиться к войне уже на собственной территории, а не на землях крымских вассалов.
— Приготовиться! — выкрикнул я, при этом понимая, что это был не самый нужный приказ. Все и так были готовы.
Уже и невооружённым взглядом было видно, как пока медленно, с относительно чётким построением наш противник выдвигается на атаку. Янычар, ну или кто там пехотинец у крымчаков, было немного больше трёх сотен. Но вот крымских татар против нас выступало теперь много — точно больше тысячи. Это один из самых сильных отрядов, которые сейчас охотятся на наших коммуникациях, перерезая их и используя тактику выжженной земли.
А вот тут нам погода как раз-таки и помогает. Сложно сжечь траву и даже иногда встречающиеся прошлогодние, может, и озимые, посевы пшеницы, если не перестаёт лить дождь. Вспаханные поля говорили о том, что не только скотоводством живет Крымское ханство. Или же турки нагоняли рабов и таким образом решали свои продовольственные вопросы для гарнизонов крепостей.
Так что пока мы не испытываем никакого недостатка в фураже, да и с водой всё в порядке. Даже в основном войске в большинстве своём воду кипятят. Уверен, что этот поход уже разительно отличается от того, что было в иной реальности. А ведь чего стоило немного раньше выйти, в сезон дождей, а не дожидаться знойной жары.
