И как-то не вовремя будет происходить этот контакт. Уже через пять часов начнётся операция, в ходе которой я собирался утереть нос генерал-лейтенанту Леонтьеву. Ведь я пообещал ему открыть ворота Перекопа. И он принял этот вызов. Считает старик, что мой план провалится, каким бы этот план ни был. Что ж, посмотрим.
— У меня для вас послание… — сказал на вид грек, да и представившийся Георгиусом, что не оставляет сомнений в национальности. — Все на словах… Иначе меня бы обыскали и было опасно. Так вот…
Перекоп
18 апреля 1735 года
Подпоручик Фролов, ряженый в маскхалат, выглянул из-за стены какого-то строения, скорее всего, склада. Даже сейчас внутри этого амбара можно было найти ящики и тюки, набитые всяким добром. Не успели вынести.
Крайне низкая пропускная способность всего лишь одних ворот крепости сыграла с турками и крымскими татарами злую шутку. Они не успели перевезти всё добро, содержимое складов, в том числе и отдельных торговцев, за стены крепости.
Но не это сейчас интересовало Фролова. У него стояла другая задача.
— Мы здесь не одни, — прошептал подпоручик, прислушиваясь и к окружающей тишине и к своей чуйке.
Передовой отряд из двух десятков бойцов моментально разбился на двойки, как и обучали сражаться в неполевых условиях.
Тёмные маскхалаты, выкрашенные в тёмно-серый, лица и кисти рук закопчённые. С такого расстояния они могли практически сливаться с тенями тех зданий и сооружений, которые были оставлены на севере от основных оборонительных сооружений. И теперь этим преимуществом русские диверсанты пользовались, чтобы не обнаружить себя, но прислушаться и выявить группу противников.
Что какие-то лазутчики поблизости, никто не сомневался. Бойцы верили в опыт, в чуйку, даже в какие-то сверхспособности своего командира. Ждали…
— Hiçbir şey duymadın mı? Bana öyle geliyorki bizi takip ediyorlar [тур. ты не слышал ничего? Мне кажется, что за нами следят], — услышал шепот на турецком языке Фролов.
Командир поднял сжатый кулак к верху, а после показал направление откуда были звуки.
— С чего тут быть гяурам? Ты ведешь себя, как трус. Так мы золото не заработаем. Да и какая разница, кто где ходит. Нам нужно убить русского офицера… Все… Больше война нам не нужна! — на турецком же языке говорил другой человек.
Из всего сказанного, Фролов понял только слова про «война не нужна» и «убить русского офицера». Подпоручик не сомневался, кого именно собирались убивать эти турки. Именно турки, так как говорили на этом языке.
Через минуту, указав еще раз направление, обозначив знаками примерное количество, показались и нарушители тишины.
— Пух! Пух! — глухо зазвучала тетива арбалетов.
— Бам! Бам! — завалились две фигуры.
Из-за соседнего строения появились ещё трое противников. Фролов уже подумал о том, что миссия провалена: сейчас эти поднимут крик, на стенах крепости услышат — начнётся тревога.
Но, к его удивлению, все трое молчали. Однако извлекли из ножен свои сабли и были готовы сражаться. А, нет… они стали пятиться.
Фролов знаком показал второй группе зайти к неприятелю со спины. В то же время основная часть русских диверсантов, лишь только обозначив наличие пистолетов, направленных в сторону турок, бездействовала.
Фролов понял, почему турки не поднимают тревогу. Это не разведчики, не диверсанты — по крайней мере, не посланные турецким или татарским командованием. Это охотники за головами. Даже в отряд Норова просочилась информация, что за командира предлагают просто баснословные деньги. Столько золота, что, даже убив, не говоря о том, чтобы предоставить живого Норова, уже можно было обеспечить себе комфортную жизнь. А может, и детям что-то осталось бы.
— Хух! Хух! — послышались выдохи, когда, сделав замах, зашедшие за спину туркам бойцы одновременно рубанули сразу троих противников.
— А! — выкрикнул-таки один из турецких головорезов, которому разрубили ключицу.
Удар чудовищной силы не сразу убил турка. Но следующий почти надвое расколол голову турецкому охотнику за головами. Охотился за чужой головой — потерял свою.
Ещё несколько минут Фролов прислушивался к звукам, пытаясь понять — не был ли даже такой бой в тишине услышан на стенах Перекопа. А потом отряд продолжил движение. Задача стояла одновременно и сложная, и вполне выполнимая. Нужно было подорвать в одном месте, в районе единственного моста, ведущего в большую крепость, опоры рва. А вот дальше сложнее, опаснее… Но в отряде Фролова, особенно в ближнем десятке, были бойцы, готовые морально на самые сложные операции.
Крепость имела ряд уязвимых мест. В меньшей частью кирпичная, но больше каменная кладка, предотвращающая оползни в ров, местами обвалилась или уже потеряла стройность. Так что единственное, как турки смогли подлатать эти дыры — это только лишь поставить деревянные подпорки.
Вот и подумали: если подпорки эти взорвать, то случится серьёзный оползень, и как минимум на одном участке ров окажется наполовину засыпанным. Коням его преодолеть всё ещё будет невозможно, но вот людям — вполне даже, пусть с некоторыми трудностями.
