Как все умные и состоятельные люди во время гражданской войны, Грюнберг запасался иностранной валютой: фунтами, франками, долларами. Эти запасы могли бы ему очень пригодиться, окажись он вместе с ними за пределами большевистского царства. Но не пригодились.
Самые умные люди в лихолетье первой мировой и рожденных ею революций покупали золото и серебро. Грюнберг, похоже, часть своих запасов золота и антиквариата перевел в иностранную валюту. Бюргер разложил яйца по разным корзинам. Пожалуй, в краткосрочной перспективе он принял неплохое решение. Но не пригодилось.
В 1918 году в его ящике было целое состояние. Теперь все эти бумажки, вместе с коробками из-под Maggi и Nestle и даже шкатулками, годились только в качестве очень посредственных товаров антикварного рынка, общей стоимостью в несколько тысяч современных американских долларов.
Оставалась еще одна, третья «корзина».
Через два дня Таня с Глебом Сергеевичем и Андреем прибыли на край совсем другого села, большого, раскинушего рукава-улочки между нескольких холмов. Приехали ранним утром. Было травянисто-душисто, ясно и тихо, только покрикивали петухи, глухо постукивал и порой тоскливо-призывно ныл за холмами далекий поезд, да приближалось близкое жестяное звяканье бубенчиков маленького стада, вытягивавшегося из сельской ущелистой улицы к последним пастбищам этого сезона.
Глеб Сергеевич и Андрей разложили на капоте карты, схемы и какие-то приборы. Пастух в засаленной камуфляжной куртке, проходя мимо джипа, весело раздвинул многочисленные морщины обветренного лица в железнозубой улыбке:
— Шо, хлопці, знову зброю копать? Та хіба там ще є шось? Вже ж усе перекопали по третьому разу.
Андрей стрельнул глазами в сторону пастуха:
— Шо, часто тут у вас копають?
— Та вже десять років риються. Стіки вивезли, шо на дивізію вистачить. Танка колись із болота витягли отам-о. Років зо два тому. А вже шоломів тих німецьких натягали, рожків до автомату, гвинтівок іржавих! Навіть гільзи снарядні та гудзики тягнуть. Раніше викидали, а теперь тягнуть. Нашо воно їм треба було? Я не знаю! Мені онук каже, шо вони нагороди шукають. Але ж вони геть усе вивозять! Може, на брухт? — Пастух засмеялся. — Але ж у нас у селі вже пару років ніхто брухт не збирає. Бо невигідно! В Києві працювати вигідніше. Або в Москві. А ці копачі з самого Києва приїжджають по наші воєнні діла.
Андрей с Глебом Сергеевичем переглянулись и помрачнели.
В тот день джип долго колесил по местности, его пассажиры и пассажирка там и сям натыкались на глубокие, огромные, по несколько метров в диаметре, воронки от авиабомб, видели сотни воронок поменьше, походивших на плоские лунные кратеры. Воронки располагались почти сплошняком. Их было чуть ли не больше, чем свободной от них поверхности. Тянулись прерывистые желобы окопов, не более полуметра глубиной, но все еще резко выделяющиеся на полянах и в рощах. И много раз попадались ямы гораздо более позднего времени, даже совсем свежие, рядом с рыжеватыми грудами глины. Ямы с четко очерченными прямоугольными краями, как археологические раскопы.
Андрей и Глеб Сергеевич расхаживали по тополевой рощице, между воронок, окопов и свежих раскопов, выходили на опушку глядеть на излучину маленькой речки, махали туда-сюда руками и сверялись с приборами и картами. Еще пару часов они прочесывали с металлоискателями зону радиусом около сотни метров.
Грюнберг, по его словам, закопал обитые металлом ящики где-то в этом месте, в 380 саженях от несуществующего теперь хутора, в 500 саженях от изменившей свое русло речки, под самым большим дубом в дубовой роще, которая перестала существовать во время Второй мировой войны, и на месте которой выросла в нафаршированной железом и солдатским мясом земле, непригодной для посевных нужд колхоза, новая роща, на этот раз тополевая.
Почти сразу что-то дало основания предположить железо. Два раза принимались копать, когда прибор показывал большую массу металла подходящей конфигурации. На небольшой глубине в первом случае обнаружили изорванный в клочья чудовищной взрывной силой лист железа, площадью около метра, примерно в сантиметр толщиной, явно не от ящика, а от бронетехники или щита пушки. Во втором случае оказался густой слой тяжелых снарядных осколков. По словам Андрея, их сюда свалили пару лет назад, предварительно собрав с нескольких десятков метров вокруг и отсеяв за ненадобностью в эту яму.
Вечером в гостиничке райцентра подводили итоги. Из распахнутого окна лился кисло-сладкий запах яблочной падалицы, с горьковатой примесью дыма от сжигаемых где-то листьев. В комнату залетела оса, присела на бокал, ничего хорошего для себя там не обнаружила и раздосадованно принялась носиться, тыкаясь в сидевших. Глеб Сергеевич, еще более раздосадованный, отшвырнул ее планшетом в сторону окна, и оса жухнула во двор, оставив после себя полную тишину, которую вскоре прервал тот же Глеб Сергеевич:
