«Юлия: …Даже если он (египтянин) заводит 20 (40) романов в год, каждую он любит до самозабвения всю ту неделю (две), на которую девушка приехала отдохнуть. И все эти восточные джигиты говорят своим избранницам: „Ты — звезда моего неба“, „Ты — луна моей вселенной“. И у девушек вырастают крылья. И возвращается к себе в дыру (или даже в столицу) какая-нибудь дурнушка, которая знает, как она может нравиться, и начинает идти с высоко поднятой головой и уверенной в себе, а не забитой серой мышкой».
«Алексей: …Каждый день одна и та же картина: к вновь прибывшим молодым россиянкам на пляже подсаживаются аниматоры и кто-нибудь еще из обслуги и заводят „разговор“. Сказать, чтобы девушки млели — не сказать ничего. Ни один раз (!!!) за 10 дней турки не обламывались — всегда последующий поход на дискотеку оборачивался постелью, а затем полным игнорированием объекта „страсти“. Как сказал в разговоре один из „съемщиков“, его цель — 150 русских девок за сезон…».
«Неизвестная: …Друзья зовут его Земаа или Азим. Высокий, около 1 м 85 см, привлекательный. Работает массажистом в различных Health Clubs Хургады… Он очень хороший собеседник. Но говорит только ложь с целью завлечь тебя в постель. Умеет выглядеть очень расстроенным, чтобы сподвигнуть вас расстаться с деньгами… Он будет говорить, что благодарен Богу, что нашел вас, и что хочет провести остаток жизни с вами… Он очень плохой любовник. Когда он с вами в постели, он думает только о себе…»
Из письма читательницы в газете «Комсомольская правда в Украине»:
«Березка: Мне 27 лет, русская. Я бывала в Тунисе, Турции (аж дважды), Египте. Самые классные любовники — это турки и арабы! Скажу даже больше — после секса с турком мне кажется, что русские мужчины вообще сексом заниматься не умеют… сильно уж отстают. Многие даже массаж делать не умеют и не хотят! Комплименты вообще не говорят. В общем, учиться надо нашим мужчинам у турок и арабов!».
Таня так увлеклась воспоминаниями о виденном и читанном, что не заметила, как татарин с москвичкой исчезли из виду. Она сидела под крохотным деревцем, мимо проходили болгары или татары-торговцы и курортники-покупатели, иногда какой-нибудь татарин обращался к ней с предложением, видимо, что-то купить, протягивал корзинки черешни и других вкусностей, но Таня ушла в себя, растворившись в мыслях и полуденном мареве коктебельской полупустыни.
Перед ней остановилась какая-то женщина, и так осталась стоять, неподвижно. Затем наклонилась, всматриваясь в Танино лицо, и вдруг всплеснула руками, отчего из ее сумки вылетел бумажных сверточек, шлепнулся в пыль, и из свертка выкатился клубочек белых ниток. Таня от неожиданности вздрогнула, подняла голову и натолкнулась на черные очи в лунообразном пухленьком красивом лице, на дородную фигуру дамы лет сорока. Черноглазая женщина в это самое мгновение вскрикнула:
— Таня?!
Таня смотрела, не узнавая. Что-то знакомое было в глазах этой дамы, но что?
— Танечка, неужели это вы? Не могу поверить. Этого просто не может быть!
