Возвышение Горчакова вызвало необычайно оживлённое и острое обсуждение в российском обществе и за границей. Характерное свидетельство оставила Анна Тютчева, дочь знаменитого поэта и дипломата Фёдора Тютчева; будучи фрейлиной императрицы, эта образованная и умная женщина, горячая патриотка России, оставила дневник, ставший уже полтора века ценнейшим историческим источником. Она записала, что на молебне двора 25 марта 1856 года по поводу заключения Парижского мира распространился слух об увольнении Нессельроде и назначении на его место Горчакова. «Все, по-видимому, были обрадованы этими известиями, — пишет Тютчева, — хотя они ещё не были официальны. Отставка министров, деятельность которых привела к бедствиям этой войны и к позорному миру, — это некоторое удовлетворение, которое даётся общественному мнению и указывает на желание изменить направление внешней политики и преобразовать внутреннее управление. Горчаков в Вене до дна испил чашу унижения, вряд ли он будет сторонником Австрии, каковым всю жизнь был Нессельроде. Если бы нам удалось теперь окончательно отказаться от наших прежних ошибок и открыто и всецело соединиться с Францией, бросить Германию, обратить все наши симпатии на славянские народы, не вмешиваться в полицейские дела других государств, — мы бы ещё всё наверстали...»
Столь же большие надежды возлагал на нового министра и сам Фёдор Тютчев (в ту пору он уже отошёл от дипломатической службы, с Горчаковым они не были друзьями, но всегда оставались единомышленниками и сохраняли добрые отношения). Тютчев писал ему: «Более чем кто-либо вы — человек необходимый, человек незаменимый для страны... Но что действительно тревожно, что плачевно выше всяческого выражения, — это глубокое нравственное растление среды, которая окружает у нас правительство и которая неизбежно тяготеет также над вами, над вашими лучшими побуждениями».
Георгий Чичерин: «Основной принцип, краеугольный камень всей политики кн. Горчакова: служить исключительно русским интересам. «Русская кровь принадлежит России; ваше величество, употребите силы страны только для служения её интересам», докладывал кн. Гончаров императору Александру II (I860, пёр. с фр. Г.В. Чичерина). Несчётное число раз в документах Министерства иностранных дел повторяется это основное правило политики кн. Горчакова...
Следующее его требование: не превышать своих сил. «Мы слишком часто, и не особенно давних делах, о которых и прискорбные последствия ещё не успели изгладиться, смешивали свои пожелания со своими действительными силами», — писал кн. Горчаков гр. Киселёву 5 мая 1858 г., «Невозможно, чтобы этот тяжёлый урок был дан Проведением для того, чтобы остаться бесплодным происшествием в наших летописях». Наконец, вследствие отречения от обязательных догматов, кн. Горчаков требовал для России сохранения свободы Действий».
Здесь весьма уместно сказать об адресате Горчакова: граф Павел Дмитриевич Киселёв был одним из выдающихся деятелей России минувшего века (сегодня о нём мало знают, что несправедливо). Патриот, глубоко образованный человек, участник Отечественной войны, он уже в 816-м подал Александру I записку о скорейшей отмене крепостного права; эти усилия он настойчиво предпринимал и во всё время долгого царствования Николая I — тщетно. Горчаков, сменив Нессельроде, решительно стал освобождаться от его приспешников, заменяя их людьми патриотическими и дельными. На ключевой дипломатический пост посла в Париже был назначен уже в 856-м немолодой — шестидесяти восьми лет от роду — граф Киселёв. Человек он был самостоятельный и сильный, и Горчаков мог вполне на него положиться, ибо их объединяло главное: общее понимание задач, стоящих перед Родиной.
Известно, что выдающиеся руководители всегда привлекают к себе талантливых решительных помощников, доверяют им на свой страх и риск вести важнейшие дела. И напротив, руководители слабые подбирают себе исполнителей по собственной мерке. Вспомним, какой блестящей плеядой окружён был Пётр Великий и какие тёмные ничтожества клубились вокруг Николая I; по Сеньке и шапка... Конечно, Горчаков не был Петром, размах его деятельности куда меньше, но он исходил из тех же принципов и сразу же стал подбирать соответствующих помощников.
Скажем ещё лишь о двух, наиболее ярких. Александр Генрихович Жомини был сыном наполеоновского офицера, коменданта Смоленска в 812-м. Затем он перешёл на русскую службу и стал одним из ведущих наших военных теоретиков (это о нём говорилось в знаменитой поэтической шутке: «Жомини да Жомини, а об водке ни пол слова...»). Сын его, Александр Генрихович, с молодых лет служил на дипломатическом поприще, во время Крымской войны участвовал в важнейших переговорах, где и познакомился с будущим канцлером. Они сошлись во взглядах на внешние задачи России, и в 856-м Горчаков назначил Жомини старшим советником МИД. По сути он стал его личным порученцем.