Когда же я пришёл на прощальный ужин в любимый ресторанчик, на столе, где мы ужинали с цыганкой, лежал букет багровых роз.
И знакомая официантка, так и не сумев побороть растерянность и робость, тихо мне сказала:
– Это Вам велели передать. Она была здесь сегодня. На минуточку. И сказала, что Вы непременно придёте сегодня в ресторан.
И словно это что-то для меня значило, торопливо добавила:
– А знаете, она даже не в цыганском одеянии была. В красивом и строгом костюме. Посидела за столом, на Вашем месте и передала Вам этот букет цветов, а ещё – вот это. Она велела, чтобы эта вещица всегда была с Вами, – и она протянула мне какую-то необычную изумрудную пирамидку, опоясанную золотым ободком.
Я взял подарок в руку. И блаженное тепло, спокойствие и уверенность сразу же разлились по всему моему телу.
И тут я увидел её глаза из темени:
«Прощай, генерал. Ты будешь счастлив. Поверь мне. Господь помилует тебя и сохранит…»
***
28 декабря этого же года я встретил Её. Свершилось предсказание моей гадалки. Составила моё счастье женщина несомненных достоинств, равно выстрадавшая право на счастье.
Но это уже совсем другая история.
И я, давно не удивлявшийся ничему, обращаю к моей спасительнице слова искренней благодарности и восторженной признательности:
– Спасибо тебе, цыганка. Я ещё, оказывается, живой. И дано мне великое счастье – любить и быть любимым, хотя жизнь уже далеко повернула на осень.
Так, я это знаю точно, любят последний раз в жизни. Не хватит сердца больше, так как оно всё, до капли, отдано той, которая стала единственной. Спасибо, милая цыганка.
***
И. Владиславлев
Всегда, приезжая в отпуск к родителям, я шёл на этот утёс.
Казалось, что тут примечательного – голая скала, взметнувшаяся над морем, без единой травинки, уходила далеко в безбрежную синеву и века уже, стояла недвижимо в этой благословенной тиши.
И всегда, с юных лет, а ныне – и осень, глубокая, занялась над головой, надо мной парила чайка.
Сознанием понимал, что за долгие годы их переменилось – десятки, а всё казалось – что надо мной – всё одна и та же, раскинув крылья, так и ждёт меня, над этим утёсом, с далёких и безмятежных лет юности.
И я всегда задавал себе вопрос: «Приду ли ещё когда-нибудь сюда? Увижу ли родное и безбрежное море? Буду ли любоваться этой красотой? И что будет в мире, когда меня не станет? Неужели он не заметит этого, не поскорбит?»
Конечно, ответа на этот вопрос я никогда не получал, да и невозможно его получить.
Но твёрдо знал одно, что эта чайка, видение это неземное – мне и спасло жизнь, вытянуло с того света – в далёком и уже забытом многими Афганистане…
***
Бой в горах всегда скоротечный, заполошный и неожиданный.
И как бы ты не готовился к нему, как бы не ожидал, что в любую минуту из-за скалы ударит автоматная очередь, гулко стеганёт гранатомёт – первый выстрел – он всегда неожиданный.
Это уже потом сознание начинает работать расчётливо и хладнокровно.
И ты ищешь, слившись воедино с автоматом, свою цель и нажимаешь на спусковой крючок, успевая заметить, как переломился, да и затих за камнем твой враг.
Тут же прячешься за скалу от огненных струй с той стороны, которые так же стремятся лишь к одному – чтобы затих и ты, навек, встретившись с раскалённой стаей смертоносного свинца и дал возможность «духам» проскочить твою зону ответственности, к спасительной «зелёнке».
Но за камнем отсиживаться вечно не будешь. Миг – и ты снова стреляешь, не переживая, не испытывая даже чувства ненависти к тем, кто охотится за тобой.
Скоротечный бой заканчивался так же внезапно, как и начинался.
Отошедшего врага никто не преследует. Это уже закон. Скорее – на броню и в путь, к спасительному военному городку затерявшемуся в горах, в этом немом и величественном безмолвии.
И только после вечернего намаза это безмолвие прекращается. Воины аллаха, помолясь своим суровым и беспощадным богам, начинают лениво постреливать по городку, нет-нет, да и залетит, запущенный прямо из машины РС (реактивный снаряд, аналог нашей «катюши») – неприцельно, наугад, но беды натворить может немало, по случаю взорвавшись именно там, где собрались люди.
Помню, как мы обедали по прилёту в Кабул, прямо на аэродроме, в лётной столовой.
Со мной прилетели лётчики-лейтенанты, красивые, молодые, только после училища.
И едва официантка подала им первое, успев, правда, отойти от стола весёлых и говорливых лейтенантов, которые всё выспрашивали у неё номер телефона или адрес, дурашливо и шутливо признаваясь в любви, РС, запущенный наобум, взорвался прямо в ногах этих лейтенантов. Погибли все четверо. Сразу. Их просто разметало в клочья и я думаю, они даже не успели понять, что произошло.
Лёгкая смерть, как говорят на войне. Но это – как посмотреть. Разве можно назвать её лёгкой для человека вообще, сути которого война должна быть противна, а если уж она есть – то только в защиту Отечества, Родины своей.
