17 мая 1942 года, 07:15. Полоса прорыва мехкорпуса ОСНАЗ, деревня Гряда.
Гвардии подполковник ОСНАЗ Сергей Рагуленко, позывной «Слон».
Вы знаете, что такое чехарда? – Если нет, то подскажу. Это такая русская народная забава, во время которой люди скачут друг через друга. Так вот, наш «Батя» спланировал эту операцию по принципу этой самой чехарды. Когда моя механизированная бригада свернула с трассы в сторону Людинова и начала давить немецкие штабы и прижимать к ногтю разных изменников Родины, основная часть корпуса продолжала свой стремительный бег к Брянску. Только головной у нее стала вторая мехбригада подполковника Василия Франка.
Тут вот некоторых, ну, скажем, местных товарищей удивляет то, что у нас в механизированном ОСНАЗе комбригом служит самый настоящий живой немец. Но, сказать честно, Вася русский немец, который считает Россию своей первой и единственной Родиной, и не только не сдристнул от нас в лихие девяностые на историческую родину, но еще и не подался в банкиры или адвокаты, а пошел офицером в армию, защищать Россию-матушку.
Говорят, что товарищу Санаеву, по этому поводу, уже пришлось пару раз остужать пыл не в меру подозрительных и ретивых сотрудников своего ведомства. Причем, остужать в самом прямом смысле этого слова, обещая «герою» добиться его перевода в славный Чукотский автономный округ, например, заместителем начальника лагеря. Понятно, что не пионерского… Корочки личного порученца самого Лаврентия Палыча, способны до икоты напугать любого чересчур любознательного сотрудника органов.
Но все это, так сказать, лирические отступления. И пока корпус продолжил свое движение к Брянску, мы в Людиново навели порядок среди немецких штабистов. Страсть как люблю я такие забавы. Генерал там был один, лысый и в очках. Храбро и до последнего патрона отстреливался из табельного Вальтера от наезжающего на него БМП, а последнюю пулю выпустил себе в висок.
Короче, немецкие штабисты, у нас быстро кончились. И тут из леса вдруг появилась местная советская власть. То есть местный партизанский отряд во главе с председателем райкома, скромно представившимся «товарищем Константином». И получаса не прошло, как они уже тут как тут. Но так получилось даже лучше. Дело в том, что на этом Людинове со штабом немецкой дивизии у нас свет клином не сошелся. Так, всего лишь одна из промежуточных задач.
Тут рядом, всего километрах в тридцати, в соседнем райцентре Жиздра, оказался расположен штаб 18-й танковой дивизии немцев. И, чтобы не получить удар во фланг чем-нибудь вроде танкового кулака, «Батя» развернул нашу самую заслуженную бригаду в ту сторону. Да и прорыв тоже надо бы расширить.
Одну роту, чтобы не увязла в зачистке, я с ходу бросил по окружной дороге в объезд райцентра, с задачей занять впереди заранее выбранную промежуточную позицию и осмотреться. Кстати, сделал я это вовремя, поскольку немцы тоже двинули вперед разведку на мотоциклах и «ганомагах». Но наши успели раньше. Впрочем, «ганомаг» против БМП, ну никак не пляшет. Поэтому немецкой разведке досталось от наших на орехи. Как говорится счет – 1:0.
Но было ясно, что немцы на этом не успокоятся. Поэтому, закончив в Людиново все наш дела и попрощавшись с товарищем Константином, я немедленно выдвинулся на помощь нашим «передовикам производства». При этом имея уже при себе всю бригадную «королевскую рать», со всеми ее противотанковыми, гаубичными, минометными, зенитными самоходками, а также, догнавшим нас все-таки в Людиново танковым батальоном, которому удалось удачно вклиниться в разрыв колонны между второй и третьей мехбригадами. Теперь, если что, и с целой немецкой дивизией не страшно будет пободаться. Мы же ОСНАЗ!
17 мая 1942 года, 08:15. 2-я танковая армия Вермахта, 47-й моторизованный корпус, 18-я танковая дивизия. Деревня Никитинка в 7 километрах от райцентра Жиздра,
Майор, граф Гиацинт фон Штрахвиц, командир 18-го отдельного танкового батальона.
Тридцать и три раза шайсе. Местность у этой самой деревни Nikitinka подходила для танковых атак примерно так же, как сортир для танцев. Из доклада наших доблестных разведчиков можно было понять, что пехота большевиков действующая при поддержке нескольких легких танков, пропустив проскочивший вперед головной дозор, поймала колонну их батальона в грамотную танковую засаду на лесном участке дороги. Случилось это больше часа назад. Где-то там впереди в черной обугленной коробке сгоревшего «Ганомага» осталось тело их командира гауптмана фон Зальцбурга.
