В командно штабной машине три офицера склонились над дисплеем компьютера, все шесть машин батареи были готовы к пуску, осталось только отдать команду. Координаты целей получены, и введены в систему наведения. Командир батареи, полковник Шалимов, отдал команду. Пошел обратный отсчет. Потом раздался оглушительный грохот, и первая ракета поднялась в небо на столбе огня. За ней еще, еще и еще... Пока в небо не ушел весь залп батареи, все двенадцать ракет. До Евпатории грохот не долетал, зато зарево, да и сами стартующие ракеты видели многие. По дороге к цели, примерно на минуту, ракеты оказались в околоземном космическом пространстве. Потом неумолимая гравитация потянула их вниз, к окрестностям той точки на поверхности Земли, которую люди называют Плоешти. А к разряженным установкам подъехали ТЗМы... Предстояла новая работа.
Абсолютно черный экран озарился каким-то неземным светом. Оставляя за собой дымный след, тяжелая ракета поднималась в небо на огромном шаре огня. Вот она нырнула в облака, и их высветило изнутри, постепенно гаснущим багровым светом. Не успел он погаснуть, и на старт пошла следующая ракета, все повторилось сначала.
- Лишь только восемь минут летит ракета в ночи, - процитировал-пропел капитан 1-го ранга Остапенко, - Все приплыли румыны, теперь кричи, не кричи...
- Что это, Василий Васильевич? - не понял я.
- Слова из одной песни, - пояснил контр-адмирал Ларионов, - довольно широко известной во времена нашей молодости. Румынам действительно осталось только кричать, ибо, как говорил Чингизхан, - Пущенную стрелу не остановишь. - Хотя, восемь минут это для ракет средней дальности, а тут у нас малая дальность, ей и трех минут хватит...
И действительно, через некоторое время ожили еще несколько экранов. Небольшой радиоуправляемый самолетик, которого доставила к Плоешти первая ракета, освободился от связывающей его оболочки, раскрыл крылья, и кругами начал набирать высоту.
Секунд двадцать ничего не происходило, потом по группе нефтяных вышек, стоящих на холме прокатилась волна мелких разрывов... Мгновение спустя, в небо взметнулось ревущее пламя. Секунд через тридцать это повторилось на другой возвышенности, вниз по склонам потекли ручейки огня, поджигая вышки, которые не были затронуты ракетными ударами. Через пять минут, самолетик нарезал круги, уже над самым натуральным морем, морем огня.
Стало светло как днем, камера ночного видения отключилась от перегрузки. Некоторое время спустя в небо взметнулись огромные огненные столбы, это в пригороде Плоешти ракеты поразили нефтехранилища и перегонные колонны нефтяного завода. Пламя разливалось также по железнодорожной станции, охватывая цистерны с бензином и сырой нефтью. Зарево пожарища должно быть видно за сотню километров. Не знаю, показалось мне или нет, но через стекла рубки справа по курсу у горизонта высветилась грязно-розовая полоса. Неслабо же там полыхает. Ничего, примерно через час мы подойдем к Констанце, и там тоже будет праздник.
Сквозь сон мне послышалось глухое бухание орудий, перевернувшись на другой бок, я постарался уснуть дальше, но мне не дали этого сделать, - Господин старший помощник, господин старший помощник, проснитесь! - матрос Мирко тряс меня за плечо. - Там ваши пришли, русские...
- Какие к черту русские?! - не понял я спросонья. Выстрелы орудий усилились и стали отчетливее.
- Господин старший помощник, русский флот бомбардирует Констанцу, - чуть не плакал Мирко, господин капитан зовет вас в радиорубку, там на международной волне что-то передают, похоже по-английски, по-турецки, и по-русски... И тут я окончательно проснулся. Зарево пробивающееся через иллюминаторы не оставляло сомнений - горел нефтеперегонный завод.
