Мы с Берией, как по команде, прилипли носами к стеклам иллюминаторов. Он еще вполголоса ругался по-грузински, кажется, в самый неподходящий момент у него запотели стекла пенсне. Протерев иллюминатор, я увидел стоящие в носовой части палубы авианосца три самолета, похожие на те, что я уже видел, но, по габаритам, все же крупнее. Точно, тех называли МиГами, а эти - Су. Их двигатели уже работали - в темноте были видны голубоватые струи раскаленного газа, ударяющие в поднятые отбойные щиты. Даже сюда, метров за пятьсот, доносился тяжелый рев их работающих двигателей. Вот звук изменился, перешел в свист, плавно переходящий в ультразвук, и самолет на левой передней позиции начал свой разбег. Удивительно, но ста метров стартовой дорожки хватило для взлета машине, которая как я потом узнал, по своей массе не уступала тяжелому бомбардировщику ТБ-7. Я затаил дыхание, когда подскочив на трамплине, тяжелая машина чуть просела, а потом устремилась в небо. Подобно эресам, опираясь на два столба огня, машина продолжила карабкаться ввысь. Когда она только-только стала отрываться от палубы, я успел разглядеть под ее крыльями гроздья бомб. Значит, это уже не разведка, которая могла вылететь еще когда мы были в Симферополе, а самая настоящая ударная группа.
Вслед за первым самолетом на взлет пошел его сосед справа, в то же время, я обратил внимание, что на первой позиции начал опускаться газоотбойный щит, открывая дорогу на взлет третьему самолету. Взлетев один за другим, тройка собралась в боевой порядок, и, обогнув нас по широкой дуге, с набором высоты ушла куда-то в сторону Одессы.
После того, как самолеты скрылись из глаз, наш пилот крикнул, - Садимся! - и наш аппарат быстро пошел вниз. Когда мы снижались, краем глаза я успел заметить, что на стартовую позицию выдвигают следующую тройку самолетов. Да, у немцев будет веселая ночь! Пока мы летели от Ростова до Симферополя, я успел узнать от майора Санаева, какой погром люфтваффе эта авиагруппа учинила в ночь с четвертого на пятое января. Потом им мешал работать шторм, а вот сегодня у немцев, похоже, будет еще один ночной "праздник".
Вертолет ударился о палубу всеми четырьмя колесами, спружинил, и вот, свист двигателей над головой стих. Распахнулась дверь, и в ее проеме, в лучах прожекторов, показался... золотопогонник, будто шагнувший сюда из времен до семнадцатого года. Хорошо майор госбезопасности Санаев заранее провел со мной инструктаж по тем порядкам, какие царят у потомков. Оказалось, что через год товарищ Сталин снова введет в армии и флоте погоны в знак единства прошлой и будущей истории, и окончательного завершения Гражданской войны. А у моряков погоны на парадной форме как раз золотого цвета. Я напряг свою память, две маленькие звездочки при одном просвете - лейтенант. А нарядился этот мальчик как раз для нас, уже один раз бывших для него историей. Откозыряв ему в ответ, я наконец ступил на палубу корабля своего имени. Обернувшись, я увидел, как лейтенант так же старательно козыряет Берии. Мда! Это что же должно было произойти в будущем, чтоб БЕРИЯ вызывал у молодых командиров чуть ли не щенячий восторг? А вот Лаврентию Павловичу такая встреча понравилась, стекла пенсне сверкнули вполне одобрительно.
Я стоял на палубе этого прекрасного корабля, и ком стоял у меня в горле. Значит, я не зря прожил свою жизнь, если моим именем через столько лет назовут авианосец. Не зря мы отрывали от людей их последние копейки и рубли, строили новые и ремонтировали старые корабли. И вот на том самом Севере, где я впервые вышел в море, еще совсем мальчишкой, теперь несет службу корабль моего имени!
Встретивший нас вслед за вахтенным, старший помощник командира корабля проводил нас наверх, в главный командный пункт. Оттуда, с высоты пятиэтажного дома, весь корабль был как на ладони. Он был прекрасен и грозен. Снова у меня замерло дыхание...
Контр-адмирал Ларионов оказался невысоким, чуть плотноватым мужчиной, с редеющими зачесанными набок волосами. Портрет добавляли быстрые точные движения крупных рук, и прищуренный оценивающий взгляд серых глаз. Была в нем какая-то особенная грация хищника, бойца, вожака.
Товарищи, я служу на флоте всю свою жизнь, дослужился до адмирала и Наркома военно-морского флота. Так вот, эта работа требует способности мало-мальски разбираться в людях. Я вам скажу, что увидев контр-адмирала Ларионова, я не удивился, что с первых же минут своего пребывания в нашем времени, он, убежденный в ценности нашего советского государства и правильности курса товарища Сталина, начал наносить немцам удары сокрушающей силы. Это же можно сказать и о других командирах и бойцах соединения из будущего, которые своим участием помогли сломать хребет фашистской гадине, и перенести войну в ее логово, в Германии.
