— Боюсь, как бы не случилось того же, что с островом Атлантисом, ушедшим под воду, — сумрачно проговорил Тихоскок. — Легенда рассказывает, что он рухнул на дно после трех могучих сотрясений, вызванных разгулом стихии. После первого толчка обрушились крыши домов, после второго — крепостные стены, а после третьего остров погрузился в пучину, и никто больше не видел атлантов на поверхности. Первый толчок мы уже пережили, у нас остаются еще два. Медлить нельзя! Если мы не узнаем тайны Предков сейчас, то другого шанса уже не будет!
Дорожка из блестящей полированной плитки уводила его вперед, в полутьму. Звук шагов отдавал гулким эхом. Белянка схватила его за ладонь и дрожащим голоском протянула:
— Тихоня, не ходи туда! Я боюсь!
Он погладил ее ладошку и ответил:
— Я тоже боюсь. Но я хочу разгадать тайну забытых предков. Ради нее мы отправились в это ужасное путешествие, ради нее спустились на дно. Не отступать же, когда остается всего один шаг!
И он решительно двинулся вперед. Неожиданно его нога провалилась в пустоту. Он покатился вниз и невольно утащил за собой Белянку. Вдвоем они кубарем скатились по высоким ступеням, ударяясь о каменные выступы. В конце лестницы их ожидал холодный пол, на их счастье заросший мягким мхом.
— Ты как? — спросил Тихоскок, потирая ушибленный бок и помогая подняться Белянке.
— Ох, ударилась! — жалобно протянула она.
Перед ними лежал просторный зал, тонущий в темноте. Широкие иллюминаторы в стенах слабо светились — в них время от времени виднелись вспышки то ли бомб, то ли вулканического извержения. Но сюда шум и грохот не доносились. Перед огромной приборной панелью стоял ряд широких кресел. Тихоскок забрался на среднее и удивленно сказал:
— Ого! Если предки и вправду существовали, то были как минимум вдвое выше нас! Это кресло для настоящего великана. Попробуй!
Белянка, кряхтя и охая, вскарабкалась на соседнее кресло и заерзала, устраиваясь поудобнее. Ее сиденье качнулось и повернулось вокруг оси — оно было установлено на высоком вращающемся штыре. Тут же над их головами вспыхнул яркий свет.
От неожиданности Тихоня зажмурился и едва не соскочил вниз, под сиденье — его понесло туда инстинктивное желание спрятаться. Однако Белянка осталась на своем месте. Он украдкой взглянул на нее, убедился, что она не заметила его испуга, и принял гордый вид, который должен был говорить: я чувствую себя уверенно и спокойно, я контролирую ситуацию!
— Как ярко сияют эти свечи! — ошеломленно проговорила Белянка. — Посмотри, как они высоко!
Действительно, фонари висели под самым куполом, до которого было, как до неба. Но Тихоня не стал разбираться с тем, как свечи могли зажечься сами собой — в конце концов, Предки были знаменитыми колдунами. Его занимала приборная панель. Она пестрела огромным количеством кнопок, тумблеров и переключателей, под которыми виднелись таблички с лаконичными надписями. Однако все надписи были сделаны на незнакомом языке, да и сами буковки казались нелепыми и смешными.
— Что там написано? — сгорая от нетерпения, спросила Белянка.
— Откуда я знаю? — недовольно буркнул Тихоня. — У нас в школе такому не учат.
— Посмотри, какие забавные тут буковки, — не унималась подружка. — Вот эта похожа на нашу «тюрю» — одна палочка вверх и одна поперек: «Т». Вот это «дзюпа», а это «цуца». Ой, посмотри, я нашла «щапу»! — радостно заголосила она. — Но другие буквы вообще нельзя прочитать. Кто же так пишет? Бока косые, смотрят в разные стороны. Перекладина посередине. Как будто стремянку раздвинули. А вот вообще какая-то дырка! Круглая, как колесо. Я догадалась! У твоих предков были кривые руки!
— Они такие же мои, как и твои, — недовольно сказал Тихоскок.
Ему очень не хотелось ударить носом в грязь перед подругой, но прочитать надписи он не мог.
— А вот я пишу гораздо понятнее! — похвасталась девушка. — У меня все черточки прямые и ровные. Профессор Гладкошерст всегда хвалил меня за каллиграфию.
Тихоскок взглянул на свои изогнутые пальцы с длинными когтями и невольно спрятал их за спину. Красивым правописанием он похвастать не мог: вертикальные палочки у него все время заваливались набок, а горизонтальные пересекались, как в сумасбродной геометрии непризнанных гениев науки. Но рисовать кругляшок вместо письменного знака и ему не пришло бы в голову: ведь это уже иероглиф! Нет, распутать письмена предков будет непросто!
Однако вслух он сказал:
— Ерунда! Сейчас я во всем разберусь!
И победоносно взглянул на Белянку. Она посмотрела на него с уважением. Приободренный, он принялся щелкать тумблерами наугад, приговаривая:
— Так, ну тут все понятно. А это что? Ах, конечно. Так я и думал!
