— Мама-то думает, наверное, что мы веселимся, папе театр показываем! — вздохнула она.
И вдруг Толя представил себе, как огорчится мать, когда узнает, что отец не пришёл… Она улыбнётся насильно и быстро заговорит о чём-нибудь другом, и будет долго переставлять с места на место стулья, чашки, вазу… Толя стиснул зубы и с яростью тряхнул сумкой. Из кармашка выпала коробка спичек и покатилась по мостовой.
Мальчик посмотрел на коробку.
— Не увидит папа театр. Никогда! — сказал Толя, поднял спички и положил их в карман. Размахивая сумкой, прибавил шаг.
— Тише, кукол тоже вывалишь. Отдай! — сказала Оля и начала дёргать сумку к себе.
Но Толя держал ручку крепко. Наконец он вырвался от сестры и пустился бегом.
— Куда? Не смей! Что хочешь сделать? Театр ведь и мой тоже, слышишь? — кричала Оля, не поспевая за братом.
— Выброшу к чёрту, на помойку!
Всё быстрее бежал он по длинной улице, не видя ничего вокруг, не замечая прохожих. Ему хотелось только одного: зашвырнуть куда-нибудь кукол, чтобы никто, никто не нашёл их. В эту минуту он ненавидел свой театр до отчаяния, как будто из-за театра случились все беды… Толя так разволновался, что чуть не угодил под грузовик, который выехал из переулка. Мальчик еле успел отскочить назад, на панель. Он остановился, чтобы отдышаться.
А что, если правда выкинуть театр на помойку? Вот здесь, в переулке… Народу нет, никто не заметит. Пойти во двор этого большого, тёмного дома…
Из ворот вышли три девочки и, громко смеясь, пробежали мимо Толи. Он удивлённо посмотрел им вслед. Как это им может быть весело?
Баки с мусором оказались во втором дворе, у забора. Крышки опущены, и только один, доверху наполненный, бак открыт. Толя решительно поднял сумку, опрокинул её и с бешенством начал трясти.
Скорей, пока нет никого и Оля не хнычет рядом… Куклы посыпались на пустые консервные банки, обрывки газет. Вот упал длинноухий щенок. Всего месяц назад Толя смастерил его из старой Олиной меховой шапки… Здорово всем нравился этот смешной пёс… Толя зажмурился, чтобы не видеть щенка, и ещё раз встряхнул сумку. Картонное дерево скользнуло по краю бака и упало на землю, в лужу.
Надо чем-нибудь зарыть поглубже в мусор, а то увидят… хотя бы эти девчонки. Найдут, будут смеяться… Куда бы спрятать? Толя оглянулся. Палкой зарыть, что ли?
Из поленницы дров торчала длинная щепка. Толя потянул — не вытащить. Тогда он опустил руку в карман, чтобы достать перочинный ножик.
И вдруг нащупал коробку спичек… Вот что надо сделать. Сжечь театр. В том конце двора, у кирпичной глухой стены. Никто не найдёт, никто не увидит кукол, не только отец…
— Толя, куда ты девался! Ну, Толька же! — услышал он плачущий вдалеке голос Оли.
Толя сгрёб в сумку обрывки газет, скомканные бумаги вместе с декорациями и куклами. Поспешно вывалил всё недалеко от кирпичной стены. Собрал около дров щепки, кору…
Когда Оля вбежала во двор, Толя стоял прислонившись к стене и задумчиво смотрел на разгорающийся костёр.
В Приморском парке, посреди пляжа, на площадке, сложенной из камней, возвышается светло-зелёный домик, не похожий на другие. Если смотреть со стороны дороги, кажется, что он стоит на воде и что, может быть, это вовсе не дом, а корма старинного корабля. Радиомачта сойдёт за корабельную. Круглая башенка — почти капитанский мостик.
Справа за домом — неяркие воды Финского залива. У горизонта сквозь дымку видны контуры больших теплоходов. Одни идут в Ленинградский порт, другие уходят в моря и океаны. Слева и прямо перед домом течёт, расширяется Невка. На противоположном берегу разбросаны в зелени небольшие строения.
Крепкий домик стоит отдельно ото всех, почти на воде. Сразу видно, что не боится он непогоды, шторма на заливе, бури. И ещё видно, что хозяева любят чистоту и не обрастают лишним барахлом. Внутри, как во всяком доме, есть кухня, кладовка и даже кошка с двумя котятами. Но в остальном домик не похож на другие. Где есть в кладовке водолазные костюмы или спасательные круги, канаты? В одной из комнат — аптечка и клеёнчатый диван, покрытый простынёй.
У домика много хозяев: медсёстры, водолазы, дружинники. Один из них — Фёдор. Второй год он в свободное время дежурит на водной спасательной станции. Она входит в район, где работает в штабе дружины Фёдор.
Есть уже немало купальщиков и неопытных любителей лодок, которые продолжают ходить по земле только благодаря Фёдору. А теперь и у Севы на счету несколько человек, возвращённых к жизни.
Неплохо решил Фёдор — брать парнишку на дежурство. Всё время на свежем воздухе, купается. Да и работает толково. Погода жаркая, народу на пляже полно, дела много.
В бухте у пристани покачивается спасательный катер. Дремлет моторист, лёжа на корме. На каменной площадке стоит Сева. В ладонях примостился котёнок. На груди у Севы болтается тяжёлый морской бинокль. От ремешка остаётся след на шее, и, хотя все подшучивают, что скоро мозоли будут, парень не расстаётся с биноклем.