Он свернул с шоссе и по узкой дороге с ухабами, почти не сбавляя скорости, повёл машину вперёд. Скиф прижал уши и довольно испуганно подпрыгивал в своей коляске. Фёдор выехал на утрамбованную дорожку пляжа и затормозил у самой воды. Скиф первым выскочил на песок, долго с возмущением отряхивался.
— Ничего, старина, привыкай ездить! — сказал ему Фёдор. — А здорово тут. Верно, Сева?
— Ух ты! А Кронштадт — прямо хоть пешком иди — как видно хорошо! — Сева прикрылся рукой, точно козырьком, и восхищённо смотрел на залив, на пустынный светлый пляж с большими валунами.
— Да! Это тебе не Приморский пляжик, где народу — как сельдей в бочке.
Он торопливо скинул одежду, подтянул трусы и большими скачками побежал в воду. Скиф увязался следом.
— Холодная жутко! — с восхищением завопил Сева и плашмя упал в воду, забарахтался, поднимая фонтан брызг. Скиф отскочил, потом кинулся на мальчишку, и они подняли отчаянную возню.
— Хватит вам, вылезайте, холодно, — сказал Фёдор.
— Нам теперь жарко!
Они ещё долго барахтались, наконец выскочили и, точно сумасшедшие, начали гоняться друг за другом по пляжу. Первым сдался Сева. Упал, перекувырнулся два раза через голову и сел, скрестив ноги. Скиф остановился перед ним, тяжело дыша. Из открытой пасти висел язык, залепленный песком. К чёрному носу тоже прилипли песчинки. Пёс отрывисто и капризно залаял, недовольный, что игра прервана.
— Дай передышку. Ну, пожалуйста, прошу! — сказал Сева.
Скиф подошёл вплотную и начал остервенело рыть песок, отбрасывая его прямо на Севу. Тогда Сева нашёл острый камешек и стал помогать псу. Дело у них пошло быстро.
Тем временем Фёдор неторопливо разделся, виновато вздохнул, посмотрел на Севу, занятого игрой, и, стараясь не шуметь, полез в воду.
— Ты куда! — вскочил Сева. — Ненормальный! Вода ледяная; что доктор говорил? Нельзя в холодную после болезни. Поворачивай обратно, слышишь?
— Ну, ты, потише. Сам знаю, что делаю.
Вскоре они уже барахтались в воде все трое. Вышли на берег, только когда Сева и Фёдор окончательно посинели и покрылись гусиной кожей.
— Вот это настоящее удовольствие! — сказал Фёдор дрожащими губами, делая гигантские прыжки и размахивая ручищами, чтобы согреться.
— А то нет, — сказал Сева, сотрясаясь от мелкой и упорной дрожи. — Есть как охота! В городе никогда так не захочешь.
Они оделись, плотно застегнули куртки. Щёки понемногу приобретали нормальный цвет. Сева достал из вещевого мешка пакет с бутербродами и сказал:
— Тут и Скифина порция. Но как ему дать? С песком ведь слопает.
— Псу ничего не сделается от песка.
— Положим ему на бумажке… А то и он проголодался. Не смотреть же на нас и облизываться.
Все трое с аппетитом позавтракали и уселись на мотоцикле по своим местам.
— Теперь что, домой? — упавшим голосом спросил Сева.
— Рано ещё. Покатим в лес куда-нибудь.
— В сто раз интереснее, чем на электричке, верно? Останавливаешься где хочешь, из одного места поезжай в другое и опять дальше… Вот это да! — сказал Сева.
Снова встречный ветер бил им в грудь, и они наслаждались быстрой ездой. В одном из посёлков на краю густого леса оставили мотоцикл у знакомого милиционера и отправились пешком.
Скиф петлял по лесу, гонял лягушек, вспугивал птиц. Бродили долго, не спеша. Даже говорить не хотелось, так было хорошо и спокойно. На светло-зелёной полянке прилегли отдохнуть. Скиф тоже охотно разлёгся во всю длину.
Только Фёдор стал насвистывать одну из любимых песен, как Сева спросил:
— Хорошо умеешь грибы собирать?
— Нее.
— И мне одни поганки попадаются.
Фёдор вытянул губы, собираясь засвистеть.
— Вот бы Скифа научить. Мне рассказывали, что один человек научил свою собаку собирать грибы. Правда!
— Ещё не хватало! — улыбнулся Фёдор. — Скиф и так по горло занят. У него уроков, знаешь, не меньше, чем у тебя.
— Да, верно. Скоро экзамен ему сдавать?
Фёдор кивнул, не переставая свистеть.
— Трудная ведь розыскная служба… Какого числа экзамен?
— Ещё не назначено. — Фёдор вытянул губы и взял первую ноту.
— Я тоже с вами вместе на экзамен. Можно?
Фёдор вскочил и махнул рукой:
— Пошли, хватит тут валяться.
В город они возвращались усталые, разморённые и счастливые. Скиф даже задремал в своей коляске.
— Гляди, Фёдор, натренировали Скифа! Привыкает к месту! — крикнул Сева.
Но Фёдор не слышал. Он смотрел на широкий полукруг огней вечернего города и что-то напевал про себя.
Часа за два до того, как Сева распрощался с Милкой на улице, мать близнецов, Нина Васильевна, пришла домой.
Она работала бухгалтером в Кукольном театре уже несколько лет, привыкла к своему коллективу и волновалась за успех каждого спектакля не меньше, чем сами актёры. Конечно, и Оля с Толей пересмотрели по многу раз все пьесы и знали их почти наизусть.
Недавно Нине Васильевне предложили место бухгалтера с большей зарплатой, но близнецы сказали, что ничего им не надо покупать, лишь бы мать не уходила из театра.