Я с улыбкой смотрю на господина Касрави — я ценю его комплименты. Госпожа Мехрбан пытается утешить мою мать, говорит ей, что она не успеет и глазом моргнуть, как я окончу колледж и вернусь домой с грандиозными планами на будущее.
— По крайней мере, ты знаешь, что он едет в хорошее место. А если, упаси господи, он попал бы в тюрьму?
Все три женщины немедленно прикусывают кожу между большим и указательным пальцами.
— Образованный парень вроде него? Господи, подумай только! Да девчонки будут пачками вешаться ему на шею! — подмигивая мне, говорит господин Мехрбан.
— Нет, нет и нет! — вставляет госпожа Касрави. — Ему предначертано жениться на моей Шабнам.
Все смеются, в том числе и моя мать. Я вспоминаю Зари и чувствую ком в горле.
Все улажено. Через месяц я должен уехать. Отец с сияющим лицом показывает мне билет на самолет.
— Ты прилетишь в Лос-Анджелес, и тебя встретят родственники дяди Мехрбана, — говорит он. — Они помогут найти жилье и поступить в Университет Южной Калифорнии. Справишься с этим?
Неожиданный вопрос — неужели отец засомневался, смогу ли я жить один в США, вопреки тому, что говорил матери?
— Да, — автоматически отвечаю я.
По правде говоря, несмотря на эти планы, будущее представляется мне затуманенным зеркалом. В нем как будто виден я, но не очень четко и узнаваемо. Когда я размышляю о Соединенных Штатах, то представляю себе лишь улицы из фильмов и телешоу, которые видел. Для себя я решаю, что наилучший способ справиться с неопределенностью — не думать о ней и подавить в себе чувство вины из-за того, что я собираюсь найти светлое будущее в стране, разрушившей мое прошлое.
Мать говорит, что мне надо бы попрощаться с друзьями и родственниками из Тегерана. Отвернувшись от меня, она сморкается и вытирает слезы. Все будут приглашены на прощальный ужин.
— Так будет намного лучше и легче для тебя, — объясняет она.
Накануне прощальной вечеринки, за неделю до отъезда, я вдруг решаю рассказать господину и госпоже Надери обо всем, что произошло между Зари и мной. Хорошо, если они узнают, что мои намерения были благородными, что я любил Зари больше жизни.
Ахмед поддерживает мой план. Он считает, что семья Зари скоро переезжает — в их доме наблюдается непонятная активность. В любой час дня и ночи входят и выходят незнакомцы — это, должно быть, агенты САВАК. Ссылка обычно готовится весьма тщательно, сборы должны привлекать как можно меньше внимания, поскольку официально САВАК не существует. В нашей округе уже несколько месяцев ходят слухи, что господин Надери по состоянию здоровья должен переехать в регион с более теплым климатом.
Я звоню в их дом, дверь открывает Переодетый Ангел. Я здороваюсь, она шепчет в ответ еле различимое «здравствуй». Она, как всегда, в парандже, и я не успеваю разглядеть ее глаза за кружевом. Поникшие плечи говорят о том, что в моем присутствии она чувствует себя неловко. Чтобы не смущать ее, я быстро отвожу взгляд.
— Я пришел повидаться с господином и госпожой Надери, — тихо говорю я. — Через несколько дней я уезжаю и хотел бы попрощаться с ними.
Переодетый Ангел неподвижно, безмолвно стоит в дверном проеме.
— Можно мне их увидеть? — спрашиваю я.
Она проворно отходит в сторону и жестом приглашает меня войти в дом. Пока мы проходим через двор, я стараюсь не смотреть на вишню. Переодетый Ангел провожает меня в гостиную и шепотом говорит, что ее дядя и тетя на третьем этаже и она сейчас позовет их.
Повсюду навалены коробки, напоминая о близком отъезде. Она быстро удаляется по коридору, а я в нерешительности остаюсь стоять посреди комнаты. Я опять вспоминаю день рождения Кейвана. Дом был полон детей, они бегали, играли, визжали, смеялись и горько жаловались взрослым друг на друга. Зари держалась поближе ко мне, пока Ахмед пытался занять детей игрой «Кто я такой?». «Надеюсь, твоя девушка не против, что ты мне сегодня помогаешь?» — сказала Зари, заглядывая мне в глаза. «Моя девушка?» — спросил я. «Ага, та, которая нежней…»
У меня снова перехватывает горло.
В тот теплый летний день в этой комнате жизнь так и кипела, а теперь она пустая и унылая. На маленьком круглом столике я вижу блокнот с рисунками Зари. Листая страницу за страницей, я рассматриваю рисунки и вспоминаю каждое слово Зари.
«Это рисунок, на котором вы, парни, играете в футбол. Можешь угадать, кто здесь ты?»
«И кто же?»
«Тебя в тот день не было!»
Ближе к концу блокнота я натыкаюсь на рисунок, изображающий меня и мою таинственную женщину. Что он здесь делает? Я ищу его с тех пор, как вышел из больницы. Я помню, как прикрепил его к стене спальни и каждый вечер подолгу смотрел на него, изобретая тысячу способов, не говоря ни слова, вернуть его Зари — именно так, как она и просила. Я представлял себе ее лицо в этот момент — эти улыбающиеся глаза, устремленные прямо на меня, зардевшиеся от волнения щеки и вздох облегчения, когда она узнает, что именно она — женщина моей мечты.
