Я весь обращаюсь в слух, и отец это понимает. Он рассказывает, что они с господином Мехрбаном были друзьями со школы. Их семьи жили в городке под названием Хаштпар на северо-западе Ирана. После школы их обоих призвали в армию, и они служили в холодном горном регионе недалеко от границы с Ираком. В то время отец был влюблен в мою маму, и его беспокоила мысль о том, что они разлучатся на два года. Он страстно мечтал о ней и хотел быть с ней вместе. Слава богу, там был Мехрбан, а иначе отец сошел бы с ума. В иные дни он мог механически совершать какие-то действия, а после даже не помнил этого. Иногда он просыпался по ночам в холодном поту, сердитый и раздраженный. Конечно, окружающие об этом не догадывались, даже господин Мехрбан не знал, как сильно отец страдает.
Они размещались в огромных казармах, спали на двухъярусных койках. В десяти зданиях жили от двухсот пятидесяти до трехсот солдат. Из спальных помещений не разрешалось выходить до рассвета. Каждый солдат по меньшей мере дважды в месяц попадал на ночное дежурство — нужно было охранять территорию от нарушителей. Правда, за сорок пять лет они ни разу не появились. Обычно часовые спали, за исключением ночей, когда их мог засечь старый капрал, грозный вояка. Наказание за сон на посту или выход из казармы после отбоя было суровым. Провинившегося на несколько дней, а иногда и недель, сажали в кутузку.
Бессонные ночи и отчаяние оттого, что он был прикован к койке в этом старом сыром здании, где слышно, как мыши грызут стойки, подпирающие крышу, почти доконали отца. К тому же у него было мало общего с людьми из его подразделения. Один солдат носил с собой в кармане зеленый лоскут, который его мать потерла о могилу одного религиозного деятеля — для отпугивания демонов. Этот парень хорошо разбирался в распространенных суевериях и посвящал много времени обучению своих товарищей. «Если ты случайно направил на кого-то нож, три раза воткни его в землю, иначе когда-нибудь с ножа закапает кровь этого человека, — скажет, бывало, он. — Если когда-нибудь обольешь кошку водой, мой руки по три раза в одно и то же время три дня подряд, или же у тебя на кончике носа появится пузырь».
Однажды ночью отец решил прогуляться по территории лагеря. Ему необходимо было выйти на воздух и хотя бы на время освободиться от правил и ограничений, казавшихся абсурдными. В ту ночь на посту стоял суеверный солдат. Отец не подозревал, что не спал и старый капрал. Притаившись в темноте, он увидел отца и засвистел в свисток. Отец побежал, а вдогонку ему — капрал и двое оказавшихся рядом солдат. Скоро со всех сторон прибежали другие часовые с винтовками, свистками и фонариками, слабо освещающими землю на полметра вперед. Старый капрал принялся громко ругаться, размахивать кулаками и потрясать винтовкой. Он приказал часовым схватить нарушителя живым, потому что для такого труса, как он, смерть без мучений была бы чересчур мягким наказанием.
Чтобы нарушитель не сбежал, солдаты встали в большой круг. «Следите за промежутками между вами! — снова и снова выкрикивал капрал. — Будьте начеку и арестуйте его».
Даже в самых безумных снах часовым не могло пригрезиться, что на их территорию проникнет чужой. Они принимали угрожающие позы, нерешительно сжимали винтовки и возбужденно озирались вокруг.
Солдаты в казармах проснулись и кинулись к окнам, расталкивая друг друга.
Часовые приближались к отцу. Он не боялся, что его арестуют и посадят в тюрьму, но ему не хотелось уступать старому капралу. В отчаянной попытке выиграть время он подбежал к стоящему неподалеку джипу и заполз под него. Потом он ненадолго вылез из-под машины, поднял крупный камень и, чтобы отвлечь внимание солдат, бросил его в окно казармы в нескольких метрах от себя.
Двое часовых побежали к зданию, но большинство остались на позиции, продолжая держать отца под прицелом. Отец собирался уже вылезти из-под джипа и сдаться, когда вдруг кто-то в отдалении закричал: «Я здесь, придурки! Вы просто свора тупых недоумков!» Одновременно послышался звон разбитого стекла за спиной капрала. Отец узнал голос господина Мехрбана. Старый друг пришел к нему на помощь, и отец заулыбался, глядя, как солдаты, растерявшись, бегут на его голос.
— Он там, болваны! — вопил старый капрал. — Как вы позволили ему прорваться через круг? Вы кучка идиотов! Вас нельзя было допускать до службы в армии! Скорей, скорей! Окружайте его, не дайте ему уйти!
Солдаты отбежали от укрытия, где прятался отец. Один прошел рядом с джипом, но не потрудился заглянуть под него. Отец видел в темноте силуэт бегущего Мехрбана. Тот остановился, когда к нему с другой стороны стали приближаться солдаты. Он метнулся налево, направо, а потом исчез. Отец выбрался из-под джипа, поднял камень и прицелился в окно ближайшего здания. У окна стояли солдаты в нижнем белье. Они наблюдали, несомненно, самое захватывающее событие года. Отец дал им знак отойти от окна, и они разбрелись. Он бросил камень, и звон разбитого стекла встревожил часовых — они были уверены, что на этот раз нарушитель пойман.
