— Что, парни, едете на кладбище? — не отстает он.
— Да, — отвечаю я.
— Не стоит. Все мероприятие будет под надзором. Вас заберут.
— Наплевать, — говорит Ахмед.
— Нет, не надо, пожалуйста. Им это не понравится.
— Плевать, — повторяю я.
— Это ловушка. Так они выявляют сочувствующих. Правда, ребята, не ходите.
Появляются Зари и Фахимех. У них красные, заплаканные глаза, обе в черных чадрах. Пока мы идем по переулку к главной улице, из домов выходят соседи. Они молча смотрят на нас печальными, полными слез глазами, без слов выражая соболезнование по поводу смерти Доктора и принося извинения за то, что не пошли на похороны. У всех есть семьи, о которых надо заботиться, а САВАК игнорировать нельзя. Я слышу стоны Зари. Она вздыхает, кусает губы и дрожит под чадрой. Фахимех обнимает Зари за плечи и шепчет ей на ухо слова утешения. Я вижу, как за нами идет Ирадж. Его встревоженные глаза умоляют нас не ездить.
Мы берем такси. Я сажусь впереди, а Ахмед, Фахимех и Зари — на заднее сиденье. Я даю распоряжения шоферу, и, когда машина отъезжает, я смотрю в боковое зеркало и вижу, как за нами, размахивая руками, бежит Ирадж. Можно догадаться, что он что-то кричит, наверное, продолжает умолять нас не ехать. Через несколько минут он останавливается, сгибается и охватывает руками колени.
Водитель спрашивает, был ли покойный — благослови Господь его душу — родственником. Я отвечаю, что да. Повернувшись, я вижу, как Зари бьется лбом о дверцу. Фахимех просовывает руку между головой Зари и стеклом. Водитель спрашивает, был ли он молодым. Я киваю.
— Благослови Господь его душу. Судьба — это судьба, и ничего с этим не поделаешь, — говорит он, глядя на Зари в зеркало заднего обзора. — У меня был младший брат, он умер пару лет тому назад. Его сгубил рак. Не выкурил в жизни ни одной сигареты… здоровый парень, настоящий атлет. Боль этой утраты убивает мою мать, но что тут поделаешь? Бог дал, Бог и взял. Иначе не скажешь. Я за рулем почти двадцать лет. Много родственников возил на кладбище. Я знаю, как это больно. Знаю из своего опыта и из наблюдений над людьми. Благослови Господь их души.
Он говорит, что не возьмет с нас плату за поездку, потому что неправильно брать деньги у скорбящих людей. Потом он хочет узнать, кем был покойный, сколько ему было лет и отчего он умер. Я терпеливо отвечаю на все вопросы, но, вместо того чтобы сказать, что Доктора убила САВАК, я говорю, что он погиб от несчастного случая. Невозможно предугадать, кто может оказаться агентом. Водитель шепчет молитву, но больше не задает вопросов.
Каждый раз, как поворачиваюсь назад, я встречаюсь глазами с Зари. Она качает головой и отводит взгляд. Хотелось бы мне сделать хоть что-то для облегчения ее страданий.
Я впервые осознаю, что Фахимех стала неотъемлемой частью нашей жизни. Отправляясь с нами на похороны Доктора, она подвергает себя огромной опасности. Мне хочется дотянуться до нее и обнять. Я люблю ее так же сильно, как и Ахмеда. Без нее сегодняшний день стал бы гораздо труднее, и я рад, что она с нами.
Я смотрю в боковое зеркало и думаю об Ирадже, как он бежал следом, представляю себе его лицо, тревожный взгляд и озабоченный голос. Может быть, в конце концов, Ирадж не такой уж плохой парень.
У кладбища мы выходим из машины. Шофер не хочет брать денег, как мы ни настаиваем. В инструкции говорилось, что у ворот нас кто-то встретит. Вокруг толчется множество людей, одетых в черное.
Одна женщина падает на могилу. Она задыхающимся голосом выкрикивает какое-то имя и бьет себя в грудь, родственники пытаются ее успокоить. Все одновременно разговаривают, многие не сдерживают слез. Я вижу, что эта сцена растревожила Зари. Она тихонько плачет. Фахимех тоже. Женщина за воротами снова бросается на могилу, обнимает, целует ее, хватает пригоршни земли.
— Это ее брат, — шепчет Фахимех Ахмеду. — Бедная.
Созерцание бесконечных рядов могил наполняет меня странным чувством. Все окутано безжизненным серым светом, люди напоминают тени. Во всем ощущается жутковатое присутствие смерти. Несмотря на холодную погоду, воздух кажется спертым и сухим. На небе темные тучи. Первые капли дождя наводят на мысль о приближающейся буре.
По центральной дорожке рыдающие мужчины несут на плечах гроб, следом движется большая толпа. Человек, идущий впереди, выкрикивает:
— Нет Бога, кроме всемогущего Аллаха!
Вся процессия хором повторяет эти слова.
— Громче, громче! — кричит он. — Нет Бога, кроме всемогущего Аллаха!
— Нет Бога, кроме всемогущего Аллаха, — вторит ему толпа.
Процессия сходит с дорожки и останавливается у свежевырытой могилы. Гроб опускается на землю, люди собираются вокруг. Мулла поет молитву в мегафон.
— Входя в блаженное чудесное Царствие Небесное, он обретает вечную молодость. Не плачьте, ибо всему, живущему на земле, суждено умереть. Только Господь будет жить вечно. Добро пожаловать на небеса, вечный дом мусульман. При жизни может быть неравенство, но перед смертью все равны!
