— Это он и есть — Артур, то есть Эдик, Эдичка! — радостно поведал Лерыч, — Спёкся, сука! Здорово ты его отоварил! Ну и я, конечно, добавил, когда тащил сюда! Чтоб вспомнил. Как мы с ним в туалете курили, как за девчонками подсматривали! И как потом, падла, поднялся, загордился, бывшего кореша на посылках только держал, вместе западло выпить стало — круто-о-ой!.. Ещё долги какие-то свои на меня навесил, петух топтаный! Уууу!.. — он, подойдя, замахнулся на сидевшего прикладом «аркебузы», но тот не отреагировал.
Владимир, подойдя ближе, и сам уже увидел, что это он — Артур, Артурчик, как называла его та девка в ресторане. Узнать его было просто: таких ушей, наверное, ни у кого в Оршанске больше не было! По здоровенному «тоннелю» в каждом ухе, «облицованных» чёрной пластмассой, в каждый из которых можно было легко просунуть палец.
Вот только сейчас эти тоннели были задействованы в новом качестве: в каждую дыру в мочке уха была продета дужка маленького никелированного замочка; также в эту дужку были продеты конечные звенья блестящих цепочек, обвивающих батарею. В общем, Артурчик был теперь пристёгнут к батарее за оба уха, этими вот блестящими замочками и цепочками. Сидел, и мутно смотрел куда-то в угол — потихоньку приходил в себя. На челюсти вспух солидный желвак — видимо там, куда Владимир уработал его прикладом. Разбитый нос кровоточил. Кроме того имели место и покраснения под обоими глазами, со ссадинами, имеющие все шансы вскоре превратиться в полноценные гематомы — судя по всему работа Лерыча, выместившего на своём бывшем школьном товарище всю «пролетарскую ненависть» из-за неудачной своей жизни.
— Это ты его? — спросил Владимир, ткнув стволом автомата в направлении сидящего; и, сообразив, что кто же ещё, — не сам же Артурчик приковался, поправился, — Чем это, где взял?
— Ага! — ухмыльнулся Лерыч, — Вон, в кладовке! Там целый пучок на стенке висит, с замочками! Он ими девок приковывает. А я его сейчас самого — за ухи! Хы! Пусть сидит, Чебурах! Наделал этих дыреней в ушах, мудак…
— Хы. — согласился с ним Женька, — Хоть на что-то тоннели пригодились! Мы на районе пацанов с такими пиздили только в путь — нехер по-пидорски глядеться!.. Американец, гля — вот предохранитель, да?
Да, цепочки, замки, девушки. Надо искать Наташу. Но сначала надо обезопаситься, чтобы никто вслед за нами не впёрся.
Владимир быстро показал Женьке где у двустволки предохранитель; спросил Лерыча:
— Калитку закрыл? А тот, второй? Где он?
— Ага, закрыл! На засовчик. А этот — это ж Хохлатый, помогальник Артура. Он ебанутый на всю голову вообще-то. Был. Вы ж ево завалили наглушняк! Там и валяется, чо.
— Так не пойдёт! — не согласился с такой расстановкой Владимир, — Нечего ему там, на улице, валяться — мало ли что! Джонни, или с Лерычем, затащите его в ограду — нечего на виду у всей улицы лежать. Потом закрой калитку сам, надёжно. Я пока тут огляжусь…
Женька беспрекословно двинулся с Лерычем выполнять поручение, — судя по всему, после столь успешной операции по штурму дома, авторитет Владимира в его глазах существенно укрепился.
— Дай ружжо-то! — уже в дверях обратился Лерыч к Женьке, — У тя ж пекаль есть; ружжо дай мне!
— Перебьёшься! — одёрнул его Женька, забрасывая ружьё на ремне за спину, — Не заработал. Вон, с той дурой общайся. — кивнув на самоделку.
Пока Женька с Лерычем выполняли его поручение, Владимир ещё раз прошёлся по первому этажу, осмотрелся.
На первом этаже была и кухня, с электроплитой и холодильником, явно работающим. Порядок в кухне показывал наличие явно женской руки.
Запертая дверь по соседству с биллиардной была по-прежнему закрыта, и, как он и оставил её, подпёрта шваброй. Из-за двери не раздавалось ни звука.
Ещё дверь вела в подсобные помещения: там перемигивалась лампочками судя по всему система отопления, негромко шумел мультитопливный котёл; глухо, где-то под полом, стучал генератор. Интересно. Значит подвал есть; вот только не видно лаза. Ну, конечно, должен быть подвал, а как же! Ну ничего, найдём; а скорее всего так и сам покажет!
Была кладовая, не очень богатая, скорее всего, так — расходная, на каждый день; в ней — начатый мешок муки, ящик с тушёнкой, россыпь пачек печенья, ещё какие-то коробки, ящики, пятилитровая бутыль с растительным маслом, распечатанная коробка с вином… ничего себе живут сутенёры! Входа в подвал и там не было. А что ж у него и гаража нет, машины на улице? Недосмотр, да. Впрочем, там же большой, кажется, сарай за домом; Лерыч говорил, да и сам мельком видел — может быть это и есть гараж.
