Я рассказывал, а они сидели на диване и стульях и слушали: батя, Толик, Элеонора и мама. Посреди комнаты на столах лежит тело Устоса, в доспехах… К столу прислонен щит с отметинами от ударов арматуринами. У стены лежит побывавшая в бою устосова алебарда с мазинами крови на металле. Копья на стенах, меч… Свечи бросают отблески на лицо мертвого Устоса и немного — на стены с развешанным рыцарским оружием. Лица сидящих прячутся в темноте. Какая-то сюрреалистичность от всего этого канала настолько, что в конце я стал сбиваться и, наконец, замолчал. Помолчали. В тишине все вообще выглядело каким-то фантастичным, как в рыцарском романе: тело… свечи… оружие…
Видимо, не одного меня эта обстановка плющила, — первой подала голос мама, и голос ее дрожал:
— Вам не кажется, что все это как-то дико?
— Что — дико?
— Вот это все. Все! Какое-то дикое нападение! Эти бандиты с молотками. Костер на крыше. Вся эта стрельба и убийства. Убийства эти!! — тут она явно метнула взгляд в молчащего Толика.
— Сейчас сидим тут как… как в романе в каком-то, при свечах. Дикость! Почему никому дела нет? Почему никто этим не занимается?? Где милиция, скорая помощь, мэрия, КаГеБе, наконец!!.
Голос ее повышался по мере тирады, как будто разгоняя мрак, и уже казалось было не так зябко в этой не то комнате, не то рыцарской зале. Действительно! Что же это такое??
— Че ты дурку включаешь? — это Толик.
— А ты вообще заткнись!! — вызверилась мама, — Как ты приехал, так все и началось!
— Что началось-то, что?…
— Да все!.. Убийства эти!..
— Стоп!! — это жестко вмешался батя, — Ну-ка замолкли все!
— Подумай, что и где ты говоришь! — это маме, — Вот лежит человек, который жизнь отдал, чтобы вас защитить, а ты тут какие-то дрязги устраиваешь! Не стыдно?!.
Мама наклонилась вперед, лицом в ладони, и замерла так. Через некоторое время плечи ее стали вздрагивать. Скоро она уже рыдала в голос. Мы молчали. Так и не дождавшись сочувствия, среди полного нашего молчания, она, продолжая рыдать, вышла из комнаты и квартиры, пошла к нам домой. Вслед за ней тенью выскользнула Элеонора. Какая-то твердая чешуя покрыла мою душу, мне никого сейчас не было жалко.
Через приоткрытую входную дверь слышно было, как мама всхлипывает и оступается, идя почти ощупью в темном подъезде.
— Какого хера он вообще вылез? — после ухода мамы прервал молчание Толик.
— Ну, вломились бы они в подъезд. Ну и что? Позапирались бы по квартирам. Двери у всех железные. Если эти отморозки больше часа ломали и так и не сломали входную дверь — фигли они сделали бы с квартирными? А потом, к ночи, они б все одно рассосались по домам, не в подъезде же им ночевать? А еще скорее — мы бы подъехали, и повыщелкали бы этих уродов одного за другим. Что они б с арматуринами да с одним обрезом сделали б против двух-то стволов?…
— Не, — возразил батя, — смысл был.
И начал, как всегда, раскладывать по полочкам:
— Во-первых, могли бы кого и пришибить. Кто вовремя не заперся. Ну ладно, таких остолопов, скажем, нет. Но могли бы еще до ночи пару дверей вскрыть. Ты что, думаешь, эти двери сложно вскрываются? Да, с входной подъездной они провозились, — так это потому, что снаружи у нее никаких запорных приспособлений, замков не было видно, — а изнутри, — засов. А квартирные двери, с замками… Помнишь, — это обращаясь ко мне, — Мы как-то с Серегой вынуждены были ломать свой же замок? — заело. Так я с помощью ножовки по металлу, зубила, молотка и пассатижей вскрыл не торопясь за двадцать минут… А если бы торопясь, да не стесняясь поцарапать, да кувалдой и зубилом, — открыл бы за пять минут… Ну, конечно, это один замок. Ну и второй… Не, можно, можно было двери повскрывать. Опять же, Устос ведь не знал, куда и на сколько мы уехали, — ты ведь не говорил ему?
— Нет, — я помотал головой, — Я только потом ему сказал, что вам сигнал подал.
— А что у нас стволы есть, он и не знал… А что бы без стволов мы с такой кодлой сделали бы, да еще свой собственный подъезд штурмуя, если б они уже там были… Да, кстати… Теперь весь дом знает, что у нас есть оружие.
— Да наплевать, — Толик махнул рукой, — Вряд ли это теперь кого-то волнует.
— Вот. Во-вторых, они могли, если б подъезд захватили, неторопясь вскрывать квартиры одну за другой. Куда им торопиться? За неделю все бы и вскрыли. А так… Как, говоришь, он сказал? — батя мотнул головой в сторону Устоса, — «Нанести неприемлемый ущерб»? На вылазку? Ну что — все грамотно и сделал. Занял ключевую точку, куда нападающие вынуждены были залазить по одному, — и…
— И дал им просраться! — поддержал Толик. — Вообще молодец! Боец! Уважаю. Чего с ним раньше не контачили?
— Да бог его знает… Как-то не воспринимали его серьезно. Относились как к шуту, — все эти доспехи, ролевые игры… Эльфы какие-то. А оно видишь, как вышло. Каких людей теряем… Даже не приобретя…
— Если б его кто из подъезда поддержал… Ну, хоть со стороны. Хоть чем…
