Старшим, очевидно, был толстый дядька лет пятидесяти, одетый в мятые светлые брюки, светлую же рубашку с короткими рукавами и темный галстук. Галстук по нынешнему времени явно должен был символизировать представителя Власти, вроде как сюртук с галунами у вельможи восемнадцатого века. В руках он держал тощенький рыжий кожаный портфель, которым бурно размахивал в процессе препирательств с собеседниками.
Собеседниками и оппонентами же его были трое — один явно шофер, помятый дядька средних лет; и два субъекта в разномастной полицейской форме, каждый с АКСУ. На одном были форменные полицейские брюки и форменная рубашка, — но вместо кителя совершенно гражданский серенький жилет, карманы которого оттопыривались парой запасных рожков. Второй, рослый — в черной омоновской форме, и даже в черной же разгрузке, но без головного убора и в коричневых кожаных сандалиях. Клоуны… Но эти клоуны явно были представителями власти…
Суть их препирательств, судя по бурной жестикуляции, стала ясна: чиновник хотел пройти в дом и требовал, чтобы его сопровождали автоматчики; водитель же отказывался оставаться один в машине, на столь опасной теперь улице. На предложения тоже идти в дом он резонно отвечал, что за машину он отвечает, а угнать, разобрать и вообще поломать сейчас могут за минуты. Он настаивал, чтобы как минимум один автоматчик оставался с ним в машине; чиновник же требовал, чтобы оба шли с ним. Полицейские же были в сомнениях — их не прельщала идея оставаться на улице, но и идти в казавшийся опасным дом, как будто вымерший, с отметинами картечи на фасаде и выбитыми стеклами, бурыми, явно кровавыми мазинами на стене возле подъезда и огромной черно-бурой кляксой не пойми чего напротив, — им тоже не хотелось…
Но служба есть служба, и вскоре они разделились, — «омоновец» пошел с чиновником к подъезду, второй полицейский и водитель остались около машины.
Подойдя к запертой металлической двери подъезда, несущей на себе явные следы попытки взлома, чиновник, стараясь казаться уверенным, по-хозяйски громко постучал. Ему никто не ответил. Он постучал вновь и вновь, затем, потеряв терпение, стал стучать в дверь ногами. «Омоновец» же, стараясь не светиться напротив забранного погнутой теперь решеткой окошка в двери, довольно нервно озирал окрестности.
Когда чиновник был готов уже плюнуть, и, честно говоря, с некоторым чувством облегчения, вернуться к ожидавшей его машине, дверь подъезда все же дрогнула, с явным усилием был изнутри провернут засов, и дверь отворил седой мужчина лет пятидесяти, сутулый, одетый в мятые матерчатые бежевые спортивные брюки, длинную летнюю, с короткими рукавами балахонистую синюю рубашку навыпуск, и в домашних шлепанцах. Седые волосы его были всклокочены. Сквозь очки смотрели добрые и немного испуганные карие с желтыми прожилками глаза. С полностью седой шевелюрой контрастировали черные, без единого седого волоска, брови.
— Вы извините… Мы не сразу услышали… Сейчас я открою, тут заедает, дверь-то нам как помяли бандиты-то…
Чиновник тут же принял вид весьма значительный, а напрягшийся было «омоновец», увидев явно гражданского и неопасного лоха, расслабился и убрал руку с автомата.
— Здравствуйте. Меня зовут Михаил Юрьевич Орлов, я заместитель начальника отдела по комплектации и обеспечению безопасности жилья в чрезвычайном правительстве. — отрекомендовался чиновник, — Нам необходимо переговорить со старшим дома, и вообще с участниками позавчерашних событий.
— А… Ну да… Я так и подумал сразу… Конечно же, конечно же… Хорошо что вы приехали… Это ж такой ужас был, такой ужас… — зачастил открывший дверь мужик, — вы проходите, проходите скорей, на улице сейчас небезопасно…
Он посторонился, пропуская «гостей», и тут же вновь начал запирать за вошедшими дверь, продолжая безостановочно и нервно болтать:
— Это ж хорошо, это ж очень хорошо, что вы приехали! Это ж значит, что власть в городе никуда не делась; она значит, есть, власть-та, и меры примет…
— Где мне видеть старшего по дому??… — прерывая его, вопросил Михаил Юрьевич Орлов, «заместитель начальника отдела по комплектации жилья в чрезвычайном правительстве».
— А пойдемте к нам, со мной и говорите; я, можно сказать, старший по подъезду… то есть по дому теперь… Проходите вы, проходите, сейчас все вам расскажу, про ужас этот; пойдемте наверх, на третьем этаже наша квартира… — опять зачастил седой очкастый мужик.
Брезгливо перешагивая через отвратного вида наскоро всухую затертую лужу черной запекшейся крови на площадке первого этажа, чиновник в сопровождении автоматчика проследовал в квартиру.
В квартире мужик-очкарик представился: Олег Сергеевич, инженер по ремонту автоматизированных систем некоего ООО с труднопроизносимым названием.
— А это моя супруга Лена, Елена Николаевна, она предприниматель… Да… Можно сейчас сказать — бывший предприниматель, да. Занималась косметикой. И парфюмерией. Я ей помогал по мере сил, пока… Ну, пока это вот все не произошло…
Мужик нервно потирал руки и несколько искательно заглядывал в лицо чиновника.
