— Че тут уметь… Но его не разглядишь, а сам обозначишься. Побъет стекла…
— Во-во, и я этого больше всего опасаюсь… Стекла нынче дефицит. Особенно стеклопакеты… И так-то побили столько.
Вмешалась мама:
— Ну сделайте же что-нибудь! Прогоните его! Или он так и будет всю ночь под окном орать?
— Как предлагаешь прогнать? — это батя.
— Как нибудь! Вы мужики или что?!
Батя скривился, в темноте не было видно, но я понял по тону:
— Ты всегда удивительно тонко подберешь слова. И тонко расставишь приоритеты, кому и чем заниматься. Давай-ка мы как-нибудь сами разберемся.
Мама типа фыркнула, что-то буркнула и пошла из комнаты. В дверях остановилась:
— Сергей, ты на балкон не выходи!
Мне только и оставалось, что вполголоса пробормотать:
— И я тоже как-нибудь сам решу…
Гоблин уже совсем распалился и чесал почти только матом. Батя:
— Давай-ка отсюда переместимся. В квартиру Устоса, там обзор хороший и все равно стекла побиты. И это… ПНВ возьми, у нас штуки три быть должно.
Мы неслышно и быстро прошелестели по лестичным маршам, перебрались в квартиру Устоса; она так и стояла незапертая.
— Толя, ты здесь; я на кухню. Подождем еще, если выстрелит — бьем по вспышке…
— А кто сегодня на дверях?
— А никого. Кончились дежурства — некому дежурить, поразбежались все. Я просто дверь запер, и проволокой подмотал. И все.
— Нехорошо…
— Да уж. Потом придумаем что-нибудь. Ну, я пошел. Да!.. Серый, не высовывайся. И у той стены не стой, чтоб под рикошет не попасть.
Гоблин еще долго распинался, обещая нам всяческие кары, и даже кидался камнями в окна, — но не рисковал показываться из-за деревьев. Потому и сам никуда не попал. Толик вполголоса ругался, что тот не появляется из-под деревьев, и его трудно разглядеть в прибор. Что-то это уже стало мне надоедать, я уже подумывал пойти спать, когда в ответ на очередную забористую тираду гоблина с верхних этажей донесся старушечий дребезжащий голос:
— Чтоб ты сдох, чертов охальник! Как таких еще земля носит! Чтоб ты провалился сквозь землю вместе со своими архаровцами! Чтоб…
Как только донесся старушечий голос, Толик сразу напрягся, выставил на подоконник наган, взвел курок и стал весь внимание.
— Толян… Толь, дай я в него шмальну! — но он только досадливо дернул плечом в черной футболке.
Наконец дождались. Гоблин не стал вступать в диалог со старухой, а выстрелил на голос. Среди темной листвы сверкнула вспышка, грохнул выстрел. Кажется, еще даже не дзинькнули стекла в окне, выбитые картечью, как Толик дважды выстрелил по вспышке. Из соседней кухни также грохнул выстрел батиного Люгера.
Тишина. Звук осыпающегося по стене дома стекла. Толик на мгновение выглядывает из-за стены и еще дважды стреляет, — уже наудачу.
Тишина. Только слегка звенит в ушах от близких выстрелов.
В дверях появляется батя.
— Ну что? Попали-непопали, проверять мы сейчас точно не пойдем. Но что мы неодобряем ночью громкой ненормативной лексики под окнами он, я думаю, понял. Пошли спать. Хочется верить, что бабку на этажах он тоже не зацепил… Дадут нам сегодня выспаться???
Утром разбудил стук в дверь. Кто-то опять из оставшихся соседей по подъезду. Из-за двери:
— Олег Сергеевич! Лена! Нам бы выйти…
Батя пошел открывать подъездную дверь, засов которой на ночь наглухо примотал толстой проволокой.
Вернулся ворча:
— «Что за стрельба ночью, что ночью за стрельба…» Не знаю я, что тут ночью за стрельба, сплю я ночью… Я чо теперь, швейцаром буду здесь работать? И не закрывать дверь нельзя — обязательно кто-нибудь на шармачка заскочит, зае… эээ… замучаешься его потом из подъезда выщимливать…
Подумал.
— А где Толян?
— Ушел. С час назад. В соседний подъезд, сказал, — отозвалась из кухни мама, — Я так полагаю…
— Да че тут полагать, к Элеоноре таскается, ясно… — вполголоса пробурчал батя.
Хлопнула входная дверь.
— Ага, вот он. Вот что. Давайте так сделаем: сейчас пройдемся по подъезду, выясним кто и сколько осталось жильцов. Определимся все же с графиком дежурства у входной двери, по-новой. Днем и женщина сможет дежурить, ничего сложного своего соседа опознать, да посмотреть, чтоб соседа не под ножом привели. А ночью — или мужики по очереди, или сделаю мину-сигналку. Хотя… Если начнут подъездную дверь ломать — полюбому услышим. Серый, ты лежи, отдыхай пока.
Они ушли.
В подавляющем большинстве квартир никто на стук не ответил. От почти тридцати квартир ключи уже были у Олега, оставлены на сохранение. Зашли, осмотрелись. Наметили, куда перетащить хабар и как спрятать. Продолжили осмотр. Оказалось, в Башне остались всего-то пять семей, и те также вскоре собираются сматываться. Да, здорово людей подкосил инцидент с гоблинами.
В квартире на 12-м этаже дверь после долгих расспросов и разглядывания «посетителей» в глазок, открыла мелкая шустрая бабка. Поминутно поправляя повязанный по-деревенски платок уставилась на вошедших бледно-серыми, выцветшими от времени глазами.
— Бабусь, мы войдем? Вы ж нас знаете, мы с 51-й квартиры.
— А и входити… — бабка посторонилась и Олег с братом вошли в старушечье обиталище.
