Возле входа в штаб-квартиру Первой Леди он без стука резко открыл дверь. Все-таки он, Дональд, президент Штатов, а не лох какой-нибудь, как говорят русские. По их классификации неудачников-лузеров хуже лоха было только чмо. Чмо — это вообще полный отстой!..
Меланья, изображая на своем лице задумчивость, глядела в окно. Там, на деревьях, с гвалтом колготились грачи. На лужайке, под бдительным присмотром агентов службы безопасности, резвились Бэррон и сын Райли — Майк. Мальчики играли в крикет. Этот вид спорта популярен в Англии, где Майк отдыхал в прошлом году вместе со своим отцом. А вот и Грег! Главный секьюрити Белого дома показал детям пару ударов по шару, чем вызвал у Бэррона и Майка неподдельный восторг.
Меланья быстро отвернулась от окна и демонстративно уткнулась в книгу приходов-расходов какого-то благотворительного дома. Но Тромб проигнорировал строгость Первой Леди. Он сел на стул рядом с супругой, сделал вид, что его тоже интересуют финансовые показатели фонда. Затем Дональд запустил свою руку прямо под платье жены, торопливо нащупывая сокровенное.
О!.. Нашел!.. Да не куксись, улыбнись, Милашка!
Милашка-Меланья улыбнулась и… слегка обмякла, хотя и пробормотала больше для вида:
— Донни, не надо… Вдруг кто войдет…
Не надо… Он же, Тромб, не чмо какое-то, а полновластный хозяин этого дурацкого дома, набитого, как бродячий кот, глистами, сплетнями и дикими россказнями.
Дональд встал, придвинул к двери сервант:
— Все!.. Теперь сюда никто не войдет!
И он решительно придвинулся к супруге.
Застегивая на молнию ширинку брюк, Тромб впервые ощутил полноту жизни в этом «саркофаге», как он называл Белый дом. Черт! Надо будет приказать Райли, чтобы кабинет Первой Леди изнутри запирался на какую-либо задвижку, в целях безопасности, разумеется. Президент отодвинул от дверного проема сервант, вернув его на место. И вовремя — в дверь уже стучала посетительница, видимо, миссис из этого самого фонда, чей гроссбух он и Меланья совсем недавно как бы разглядывали.
Хорошо еще, что жена успела поправить сбившуюся прическу. Бизнес-леди подозрительно глянула на нее и выдавила слащавую улыбку. Затем она повернулась и, сообразив, что как-то проигнорировала Тромба, произнесла:
— Господин президент!.. Вы здесь!..
Дональд приветливо улыбнулся вошедшей миссис. Затем он чуть ли не вприпрыжку скатился по лестнице. Он зашел с тыльной стороны здания, где Грег обучал мальчиков удару по мячу для игры в соккер[91].
Мяч, разрисованный под земной глобус, покатился в сторону президента. Тромб ловко ударил по нему. Мяч взвился, задел ветку дерева, с которой с испуганным гвалтом взлетели грачи. Один из ловкачей-репортеров снял эту сцену на видео.
Фильм, как понимал его автор, обойдет все цивилизованные страны. Особенно примечательной станет подпись: «Президент Соединенных Штатов Америки пинает… земной шар!» Но прыткого репортера столь энергично оттерли охранники, что Тромб громко потребовал оставить бедолагу в покое. И президент еще раз пнул мяч.
Да и Бог с ним, щелкопером! Не все же Спутиным поражать людское воображение. Недавно появилось фото, где президент России запечатлен верхом на… медведе! Вот и он, Дональд, отличился.
Но больше всего Тромбу запомнилось «общение» с Меланьей в кабинете Первой Леди.
— У Малыша, кажется, пошли неприятности! — весело произнес Калзан-ринпоче.
— «Когда кажется, крестятся», — процитировал Гъялцен-ринпоче слышанное им в России выражение.
— Ты совсем стал русским, — прокомментировал Черный Лама познания Белого в иностранном языке и сам продемонстрировал свою восприимчивость к чужой культуре: — С кем поведешься, от того и наберешься.
— А вот ты, Калзан, хоть на малое время, но перестал быть американцем!
— Да, мы, Гъялцен, можно сказать, настоящие космополиты. Мы стоим над схваткой, но подталкиваем одну из ее сторон к ней.
— Мы — подстрекатели, особенно ты, мой Черный собрат, — уточнил Гъялцен-ринпоче и перевел разговор на Малыша: — Спутину нелегко придется, если вся эта история с «Объектом „Грот“» выплывет наружу.
— Он — везунчик, любимец Визионера, — подхватил представитель Черной Шамбалы.
— Вряд ли такой уж любимчик. По-моему, время Спутина подходит к концу. Да, он еще силен, еще на коне. Но этот ранее резвый скакун — конь блед!.. — Белый Лама процитировал «Откровение»: «И се конь блед, и сидящий на нем, имя ему Смерть»[92].
— Насчет этого «имени» я не совсем согласен, так как Мистер не дает никому права просмотреть судьбу великого Малыша, — покачал головой Калзан-ринпоче. — И мы достоверно не знаем, сам ли он носит в себе собственную смерть или несет ее людям.
— А ты вспомни пресловутый Гарвардский проект, — возразил Гъялцен-ринпоче. — Кто должен прийти на смену Ельцину, человеку, разрушившему Советский Союз?
— Тот, кто станет Завершителем и окончательно сотрет набирающую мощь Россию с политической карты Земли, — ответил Калзан-ринпоче.
