Устало вздохнув, — видимо, он уже хорошо знал «оратора», — Громосеев произнёс:
— А ты не замечаешь, Костя… Константин… ммм… Александрович, что именно что «городские» и приехали на земле работать? И будут работать. Производить продукцию. И также часть произведённого будут отдавать для нормального функционирования государства. Вот, девушки будут работать, на земле. С тяпками и лопатами в руках. Хотя не на то они учились…
— … знаем мы, на что они «учились!» — выкрикнул мужичонка, осклабившись, и все вокруг засмеялись, задвигались.
— Рот закрой. Слышал? Сейчас я говорю, свои реплики оставь при себе! — поставил «оратора» на место Громосеев. И продолжил:
— Так вот. Ты тут за то, чтобы «не делиться» выступаешь, — а ты сам-то что, всегда был труженик? Насколько я знаю, тебя из лесхоза два раза выгоняли…
— Три. Три раза его выгоняли. Последний раз его уже я выгнал, без восстановления, за пьянку. Пьяница он и вертопрах! — произнёс до этого угрюмо молчавший сухой старик стоявший поодаль. Он, как и «Костя», также был в пиджаке, старом, но не в пример более приличном; тёмный свернувшийся в трубочку галстук под воротником клетчатой вытертой от времени рубашки символизировал его не совсем «пролетарский» статус.
— Вот. И Пётр Иваныч свидетельствует, а он тебя хорошо знает! — подхватил Громосеев, — Так что твои рассуждения очень мало что стоят. Тем более что твоего мнения никто не спрашивает. Я тут не дискутирую с вами, а довожу до сведения. На дискуссии времени нет — мне сегодня ещё в Никоновку ехать, а завтра ещё в две деревни. Кроме того дискуссии ничего не решают, — хочется подискутировать — чешите языки дома! Доведённая до вашего сведения информация — решение Администрации, оформленное декретом. Обсуждению оно не подлежит!
— Так бы и сказал… с этого и надо было начинать… — забурчал сразу присмиревший «Костя».
— … если кто-то недоволен — может жаловаться. В Оршанск, в Мувск, своему депутату. Знакомы с ним, нет? Кстати, депутатский корпус распущен, все решения сейчас принимаются только и исключительно коллегиальным решением Администрации. Я — её представитель по этому району. Один из представителей, вернее. Да. Я сразу не представился, извините. Шесть населённых пунктов в моём подведомстве, а машина… бензин… Впрочем ладно, вас это не касается. Так вот! — голос его вновь окреп, набрал силу:
— Государство находится в тяжёлой ситуации, и…
— И, как обычно, вытаскивать государство из этой ситуации должон народ! — видимо не выдержав, вновь вклинился потрёпанный оппонент.
— Морожин! Ещё одна реплика — и ты вместо вечерней самогонки под картошечку прокатишься со мной в Оршанск! Вернее, не со мной — а завтра приедет участковый с плановым объездом, он тебя и заберёт! Ты этого хочешь?? Я могу!
— Всё-всё, молчу, Антон Пантелеич, молчу, так это, сорвалося… — заблеял сразу тот, упячиваясь в толпу подальше от рассердившегося Громосеева. В толпе засмеялись.
— Значит, с «налогом на сельхозинвентарь» для только что прибывших определились. С налогом по итогам сельскхозяйственного сезона — тоже…
— Ничего не определились… это что же… Жили-жили, никого не трогали… теперь, значит, морковку осенью им сдавай! С чего это вдруг! А если я её, морковку, и не сажала этот раз!.. И вообще… — забурчали собравшиеся.
Вовчик тоже был очень неприятно удивлён; сейчас, уставившись взглядом под ноги, он, призвав свой опыт начинающего экономиста, лихорадочно прикидывал ожидаемый объём урожая, — как теперь оказалось, уже не его с Вовкой, а «общего», то есть урожая Администрации… получалось совсем невесело!
Один только до этого высказавшийся по поводу пропойцы Морожина Константина суровый старик в галстуке молчал, а потом разрядил общее недовольство:
— Ша, бабы! Раскудахталися! Сказано же вам — экстремальные меры! Крутые времена! Как уже бывало не раз! А если всё уже решено — что и кудахтать!
Все примолкли. Чувствовалось, что к словам старика тут прислушивались.
— Это Иваныч, он бывший директор лесхоза, — шепнул Вовчик другу, — Его тут все знают…
— После войны круче было — ничего, поднялись! И сейчас — надо поддержать государство. Что бы тут всякие Морожины не говорили. Тем более что вашего мнения никто и не спрашивает! Валерьевна! Ты вот баишь, что налог не потянешь — правильно Антон Пантелеич говорит, пускай к себе на постой больше народу, они этот налог и выплатят! За тебя в том числе!
— Ишо чего! — оскорбилась бабка, — Может, сын с семьёй скоро приедет! Куда я их вселю!
— Тогда и не кудахтай! Картошку ещё сажать можно. С семенным материалом Уполномоченный вон, сказал, поможет… А вы как думали?? Что сейчас такие времена настали — вон, в Азии так война! Атомная! — а для вас лишних несколько соток картошки-морковки посадить трудно??
— … ты, Иваныч, вечно был за «линию партии», знаем! — пискнул из-за спин стоявших Морожин, но суровый старик не обратил на него внимания:
