— Привязанного ты зарезал, Витёк, привязанного к дереву бандита. Так что не «убил», и уж точно не «убил в схватке», как ты Кристине втираешь, она рассказывала, — а казнил. Нагло и без разрешения. Так что пока что ты не «защитник», а только самоназначившийся палач! — внёс ясность Вовчик, продолжая строгать деревяшку, но тоже уже, как и Владимир, заведённый тупым разговором, и между делом мысленно примеряясь уже как ловчее не вставая садануть Хронову, если вдруг придётся, топором в колено. Вот ведь гад!
— Это ты пасть закрой, — Владимир теперь ещё внимательнее отслеживал манипуляции Хронова с ружьём. Воспоминания о том, как Вика корчилась и стонала от порции картечи в живот существенно добавляло внимательности, — Ты пришёл насчёт собрания сказать? Сказал. Ну и пизд. й отсюда теперь. Кто тебя тут назначал вещать о чём-то?
— Чо-ты-сказа-ал?? Ты ещё тут распоряжаться вздумал?? — Хронова несло, — Да ты знаешь с кем говоришь, чмо американское? Да я…
— …И… и ты что, нах, ружьё не на предохранителе держишь?? Охерел??
— Да я!..
Дальше всё произошло быстро и бесславно для Хронова. Отбив в сторону ствол ружья, не то по вспыльчивости, не то по злому умыслу направленный Витькой в лицо Владимиру, он коротко всадил тому хук в солнечное сплетение и тут же, подсев, рывком за пятки и толчком плечом в область таза бросил того на землю. Ружьё отлетело в сторону.
Падать, да ещё на спину, Хронов явно не умел, а ведь это азы единоборств. Он грохнулся всей спиной, тяжело и больно, выбив дыхание и отбив порядочно себе внутренности, мгновенно задохнувшись от боли и чуть не потеряв сознание.
Вовчик уже вскочил и стоял поодаль, с топором наготове; но Витька был в полном ауте: несколько минут он корчился на земле, и, не имея возможности издавать звуки из-за отбитых при падении лёгких, только беззвучно разевал рот, как только что выброшенная на берег рыба. Владимир тем временем, еле сдерживаясь чтобы не добавить поверженному анархисту и «госслужащему» с ноги по морде, поднял ружьё, переломил его, разряжая — вылетели патроны.
— Дай-ка сюда… — не обращая внимание на извивающегося в пыли оппонента он поднял обструганный Вовчиком колышек, сунул его в патронник, с силой вкрутил и обломил… обломанный колышек с размаху вбил в патронник второго ствола, Вовчику:
— Дай топор, — вбил колышек обухом, затем обломил, затем несколькими ударами размочалил торчащие концы деревяшек. Затем, бросив на землю топор, подхватил другой рукой Хронова за руку около локтя и в темпе поволок его к калитке. Выглядывавшие из дверей Инесса и Альберт круглыми глазами следили за происходящим.
Подтащил его к открытой калитке, выволок за забор. Примерился дать пинка, но не стал. Бросил ружьё рядом.
— Вот что, Витя. Слышишь меня? А? Отошёл немного? Вот что: ты больше сюда не ходи! Есть что передать от Администрации — вот, от калитки крикни, мы услышим. Ты уже задолбал, слышишь? Забирай ружьё и у. бывай! Понтуйся где-нибудь перед другими. А ещё увижу, crud, что ты ствол на меня или моих друзей наставил — хоть незаряженный! — я тебе ружьё вокруг шеи шарфом обматаю, а конец засуну в задницу! Патроны я тебе сейчас кину. Ещё раз говорю — не заходи больше!!
Полежав и постонав ещё, Хронов кряхтя стал подниматься, стоя на коленях протянул к себе ружьё в пыли, подобрал там же розовые цилиндрики патронов. Поскрёб ногтём забитый деревяшкой патронник, кряхтя встал, держа ружьё как палку, сунул патроны в карман штанов. Мутно-злобным взглядом посмотрел на друзей за невысокой оградой и выдавил:
— Ну, всё теперь. П.здец вам. Совсем.
Сплюнул в пыль, и, как был, не отряхиваясь, пошёл по улице.
— Вот. Получили себе врага… — задумчиво сказал Вовчик.
— Да и раньше не друзья были.
— А теперь — врага. Как бы не напел он там чего Громосееву?
— Это — да. Но… Постоянно подаваться, Вовчик, тоже ведь нельзя — на шею сядут.
— Да уж. Во времена пошли! Дать в морду — единственный способ добиться адекватности…
— Ну так. Ты ж сам всё об этом времени мечтал, а??.. Вовчик!
— Да как-то… как-то не так это в моих представлениях выглядело. Как-то… Чо вот теперь делать? В натуре, Вовк, он же дурак — возьмёт и шмальнёт ночью в окно! Или подожжёт. Хорошо что Артишока мы завели… Иди, иди сюда, лохматый ты наш сторож! Уууу, морда, какой ты пыльный… — и, значительно понизив голос: — Вовк, может грохнуть его? Превентивно. Как тех?
— Во. Я ж говорю — вот чем и опасен тот «опыт», — теперь любую ситуацию хочется рассматривать через призму «нет человека — нет проблемы», а это, знаешь ли, не панацея… Одно дело где-то в Никоновке, другое дело дома. Кстати, и с дембелями ещё не ясно чем закончится, что там ещё Громосеев скажет на собрании?..
— Да ладно. Чисто же. Вроде.
— «Чисто»… Как бандиты мы, чесслово.
— Выживаем, фигли. Пока получается.
— До четверного убийства довыживались уже; и чёрт-те что ещё впереди будет…
