— Харон! Слышь — на пригорке стреляют! И не из одного ружья…
— Слышу я, слышу… — Хронов, закончив протирать чистой вышитой бабкиной салфеткой пистолет, достал из кармана магазин и со щегольским щелчком вогнал его в рукоятку ПМ, передёрнул затвор и поставил пистолет на предохранитель. Принялся заталкивать его в кобуру на поясе:
- Лещинский! Иди, вернее, сбегай, выясни что там! Кто стрелял, зачем и всё такое.
Парни округлили глаза:
— Ты чо?.. Айда все вместе! Берём ружья — и туда! Все. Мы ж это… — дежурная смена дружины!
— Поговори ещё! — пристрожился Хронов, — Ты чо, ещё тут распоряжаться будешь? Тоже в подпол захотел, на воду и картошку??
Парни примолкли, и один из них вышел.
Их было много, нерусских, явно азиатской внешности «чурок», и с «видовой принадлежностью» — щетиной по всей роже; около двадцати человек, как на взгляд определил Вовчик. И не только по виду кавказоидов, но и явных азиатов — туркменов или киргизов, чёрт их разберёт. И по полю, это было видно, мимо нескольких одиноких домов членов религиозной общины к «пригорку» шли ещё и ещё, таща на себе какие-то тюки, мешки, свёрнутые тенты… Там были и женщины, и дети-подростки; но в основном там были мужчины вполне трудоспособно-боеспособного возраста. Оно и неудивительно — вот она, значит, «община гастарбайтеров», выдавленная «Местной Администрацией» из Оршанска и местных мелких городков-сателлитов, уже который месяц кочующая по лесам от Никоновки до Демидовки. Теперь, значит, они сюда пришли, все… А мы думали, тешили себя надеждой что и «цыганка», и периодически появляющиеся в деревне «детишки» лишь разрозненные группки, а они вон — организация…
Распоряжался, командовал «чурками» средних лет крепкий мужик, явно кавказской внешности — чеченец или аварец; он был в добротном камуфляже, чем выгодно отличался от остальной массы, одетой кто во что, в основном — в рабочую спецодежду. Мелькали шевроны и нашивки «ОршанскКоммунМаш», «ОршанскЗеленстрой», «УП «Чистые улицы» и другие подобные.
Все пришельцы были какие-то мятые, видно что «давно не стиранные», но, что сразу бросилось в глаза, сытые и здоровые; и, что характерно, дисциплинированные. В отличии от членов общины Отца Андрея, явно не ожидавших такого вторжения, и потому ведущих себя крайне бестолково, пришельцы действовали слаженно: рассыпавшись по территории, они мигом, не обращая внимания на протесты старожилов, обследовали находившиеся около церкви, «на пригорке» строения. Собственно, протесты были поначалу робкие — из-за неожиданности и многочисленности вторжения, и из-за того, что за плечами нескольких мужчин висели ружья… а на бедре главаря и вообще в открытой текстильной кобуре красовался пистолет, большой чёрный пистолет, и явно не айрсофт…
«Протесты» начались, когда пришельцы, быстро разобравшись — судя по всему, в первом приближении они и так ориентировались среди строений общины — сыграли роль лазутчики в виде тёток-попрошаек с детьми, вторую неделю захаживавших «на пригорок» и которых подкармливали сердобольные батюшкины прихожане, — быстро разобравшись в назначении строений, стали сгонять старожилов в большое помещение рядом с церковью, где на втором этаже была и келья Отца Андрея; но здесь, рядом, на первом этаже, эти комнатки со снесёнными перегородками и кое-где и отсутствием потолка использовались под склад. Там стояли бочки с топливом, лежали грудами дрова и приготовленные в разделку на дрова старые доски, прикрытые листами шифера; там же, заботливо укрытый от сырости полиэтиленом, лежал и хороший пиломатериал.
Туда и стали, поначалу беззлобно, сгонять прихожан пришельцы.
— Идите-идите, посидите там пока, ничего вам не сделаем, не думай плохого, слышишь; просто посидите там пока мы с вашим старшим поговорим… Иди, я сказал, слышишь!..
Батюшка, а за ним и Вовчик с девчонками быстро ссыпались вниз по лестнице. Каждый оценил ситуацию по-своему. Отец Андрей, с суровым видом двинулся к старшему «нерусских». За ним поспешила Катька; Аделька была в замешательстве, растерянно поглядывая то вслед своей подруге, то на притормозившего Вовчика.
А Вовчику происходящий расклад вовсе не понравился, и он, как только они оказались на дворе, бочком-бочком стал отступать к углу дома, чтобы потом по-быстрому слинять отсюда…
