Сразу по всему отельному комплексу, несмотря на дублирующие линии и аварийные генераторы… Обычное арабское расп. здяйство? Сначала она так и подумала, вот только за три года не было такого ни разу.
Странно было чувствовать себя в полной темноте, в привычной уже духоте, несмотря на сумерки, зная, что это не банальное привычное мувское «затемнение» на десять минут максимум, и кто-то уже непременно ругается по телефону с МувскГорЭлектроСетью, — это Африка, и времени прошло уже почти час. И что делать — непонятно.
Рамона вышла из номера, который занимала с тремя другими девчонками (гостей селили по двое в такой) и направилась к центральному зданию, спросить на ресепшн долго ли продлится это безобразие и что им сейчас делать с вечерней, вернее уже ночной программой? Где Джамал, будет сегодня Диско-пати?
По территории бродили, всё более нервно пересмеиваясь и подсвечивая огоньками сигарет, отдыхающие. Гости, впрочем, были в основном соотечественники, не какие-нибудь французы или итальянцы, и всё больше довольно молодые, и они как-то быстро сориентировались. Часть, наиболее благоразумная, рассосалась по номерам, щёлкая изнутри запорами замков. Часть… стала веселиться, чо. Темнота ж друг молодёжи, нет? Стоило ли ожидать чего-то другого от соотечественников?
На ресепшн стояли два газовых фонаря, ярко подсвечивая не только стойку, но и обширное помещение холла с баром напротив. А вот обычно дежурившего у входа полицейского с пистолетом не было. С территории отеля, из-за двери раздавались развесёлые пьяные песни на великом и могучем. Нет, ну ты погляди, как соотечественников в темноте-то на вокал разобрало, мужиков причём; а вот участвовать в конкурсе песни хрен кого вытянешь…
В помещении ресепшн было душно и, несмотря на поздний вечер, почти ночь, жарко. Кондиционеры, естественно, не работали. Рамона подошла к стойке; стоявший за ней дежурный сегодня, Али, оторвавшись от бесцельного тыкания в клавиши погасшего компьютера, поднял на неё печальный взгляд. С удивлением Рамона отметила припухший у него левый глаз и ссадину на щеке.
— Джамал… — только сказала она и замолкла, — Али мотнул головой и отвернулся.
— А где он? Али, что со светом-то? Будет вечерняя программа? Чего босса не было?..
Под «боссом» они понимали старшего в отельской иерархии Адил Аббаса, действительно, как и означал перевод его второго имени с арабского, человека строгого и довольно жёсткого с персоналом. Его она не видела уже дня три.
Али вновь повернулся к ней, и Рамона отчётливо увидела, что глаз-то у него подбит, а царапина совсем свежая.
Он что-то не торопился отвечать, хотя как и все дежурные на ресепшн вполне сносно понимал и говорил по-русски; а она, торопя его, и уже как-то и опасаясь того что он скажет, затараторила:
— Ну, что молчишь-то? Чего босса нет? Джамал не знаешь где? Что за скотство, почему света нет?? Когда дадут?..
— Йоб. ний рюсский… — разлепил наконец губы Али, — Йоб. ний!
То, что Али умеет ругаться по-русски Рамону совсем не удивило; все они первое что выучивают на русском, это ругательства, и в этом им с энтузиазмом «помогают» приехавшие оттягиваться на всю катушку русские и вообще русскоязычные. Удивило, что он стал вообще ругаться — за это наказывали. Тот же Аббас и наказывал, штрафовал; а уж настучать на собрата среди отельской прислуги всегда желающих было более чем достаточно: должность дежурного на ресепшн считалась престижной, не в пример уборщикам или садовникам с ремонтниками; работа необременительной и денежной — всегда можно было за смену слупить десятку-другую грина с въезжающих за номер с лучшим видом. А где зависть — там и доносы. Но сегодня Али что-то распоясался.
— Йоб. ний, йоб. ний рюсський, сын свиньи и шакала, щтиоб он сдох! — и ещё что-то по-своему, по арабски, и всё с тем же плачущим выражением на лице.
— Да что случилось, что ты разорался-то?? С Пегаса есть кто??
Пегас — это была тур-компания, на которую они все работали. Наконец Али разродился тирадой.
Из путаного объяснения ресепциониста Рамона поняла, что босса действительно нет уже три дня, как и ответственного по ресторану, и что старший смены велел ему под угрозой увольнения быть тут, за стойкой, а сам тоже куда-то слинял; что когда будет свет он не знает; телефоны как и мобильная связь «лежат», и что, как он думает, это всё связано с тем, что власть в Шарме теперь у Временного Исламского Комитета, который, собственно, этим вот демонстративным отключением всем света и демонстрирует свою власть… А почему аварийные гены не задействовали — а запрещено. Вчера ихние представители приезжали и опечатали все подстанции. Без объяснения причин. Только в аэропорту есть электричество, он, Али, видел электрическое зарево с верхнего этажа; только «айрпланов» стало в разы меньше, ты что, не заметила?..
Рамона вспомнила, что и правда, раньше с интервалом в пять-семь минут вдалеке, посверкивая маячками, проходили на посадку пузатые Боинги и Эйрбасы; а теперь их что-то видно совсем редко… впрочем, она не приглядывалась.
