— Ты же видел это извержение, — Риффен перешел к делу. — Не нравится мне это. Потому что в тылу, и здесь равнина, никаких естественных границ. По слухам, эти огромные монстры, что отряд с заставы перебили, из-под той горы появились, где вулкан. И не похоже, что обратно сами уйдут. Народ с ближних к горам деревень побежал уже, пока не весь, надо это остановить. Ведь они не бегут в Эртуз, туда далеко и через перевал. Все в мою провинцию ломятся — поближе и родственники у многих здесь. Там прибыла тысяча Мильсена, он ищет следы этих тварей. Постарается успокоить народ. Но нам самим тоже надо показать людям, что у власти все под контролем. Ты мой помощник по особым делам. Поручаю тебе заняться этим. Твоя главная цель — успокоить людей. Мы хоть и в стороне от этого вулкана, но паника сейчас ни к чему.
Вот примерно так я и думал. Что ж, мне это интересно.
— Ничем тебя не ограничиваю. Деньги в казне есть. Вот людей не хватает. У Хемраса не надо никого забирать, только вызывать на подмогу. Его люди и не годятся ни для чего другого, кроме охраны крепости. Но я договорюсь с Катоном из арьергарда. Заберешь себе человек двадцать для начала. Катон спишет их, как погибших в засаде от рук гоблинов.
— Арьергард здесь? — спросил я. Двадцать матерых бойцов для начала — более, чем достаточно.
— Да. Постоянно меняет позицию у северо-восточной границы, наблюдает за гоблинами, изредка вступая в стычки с их дозорами, — ответил наместник. — Катон был у меня вчера, приезжал за продовольствием и фуражом для лошадей. Из твоей тысячи у него никого нет, но простые солдаты все пойдут за тобой. Можешь выбрать лучших.
Риффен открыл ящик стола и положил передо мной перстень-печатку.
— Символ твоей власти. Возьми.
Я с трудом надел печатку на левый мизинец и сразу ощутил прилив энергии. И тут магия какая-то. Хотя я уже начал привыкать.
Риффен накинул охотничью куртку.
— Пойдем, мне надо в администрацию на службу.
Мы прошли в конюшню. Гренадерша подсадила наместника в крытую повозку, запряженную парой здоровенных рысаков, и сама села на козлы. Риффен увидел Марвина и кивнул, как старому знакомому. Потом вынул из кармана серебряное кольцо и бросил ему. Марвин ловко поймал и низко поклонился.
Мы сели на лошадей и выехали за ворота следом за повозкой. На улице уже ждал целый эскорт — пешие гвардейцы с алебардами в черных доспехах в количестве двенадцати человек и Гримс на кобыле. Мы поздоровались и он поехал впереди. Я остался рядом с наместником. Гвардейцы бежали легкой трусцой, окружив повозку. Марвин замыкал процессию. Он пару раз сделал мне большие глаза. Видимо, тоже впервые увидел, как наместник выезжает в город.
Ехали мы на другую сторону крепости. По пути встречался разный народ. Все кланялись и махали руками. Некоторые громко кричали приветствия и пожелания крепкого здоровья. Риффен явно пользовался большим уважением горожан.
— Заедем в тюрьму, — сказал мне Риффен. — Вот она. Каменная тюрьма для гражданских преступников. Ты думаешь, почему порядок? Потому что все бузотеры сидят там и думают над своим плохим поведением. Хорошие люди это видят и спят спокойно.
Наместник по традиции объявил, что помилует двоих-троих в этом месяце и сегодня как раз настал заранее назначенный день.
Не меньше трехсот мужчин от шестнадцати до пятидесяти выстроились во дворе тюрьмы в три шеренги и смотрели на нас с надеждой. Мы стояли вчетвером на небольшом возвышении: наместник, Гримс, я и Марвин. Охранники и стража с копьями стояли между нами и строем зэков.
У Гримса было несколько кандидатов на досрочное освобождение. Он стал рассказывать наместнику, почему он выбрал именно этих.
Обычно Риффен не глядя тыкал пальцем в список, но сегодня предложил выбрать мне.
— Это Крысобой Кранц, — сообщил он громким голосом собравшимся поневоле. — Сегодня решит он, кого помиловать.
В строю раздались какие-то приглушенные крики.
— Это не он! — громко крикнул парень из первого ряда. — Что ты нам тут заливаешь. Крысобой два метра ростом, у него косая сажень в плечах и голова тигра!
Кто-то в задних рядах засмеялся. Марвин громко чихнул.
— Разговоры в строю прекратить! — закричал Гримс. — А то не будет никакой амнистии.
— Это самый настоящий Крысобой, — спокойно повторил Риффен. — Он один из нас, обычный человек. Героями не рождаются. Каждый из вас может быть таким, как он, только надо взяться за ум. Вести жизнь простую и праведную.
Бешеный пес внутри меня криво улыбнулся, услышав про праведную жизнь. Но зэки притихли и ждали, что я скажу.
Я внимательно оглядел строй. Мне вдруг пришла в голову идея.
Я наклонился к уху наместника и спросил:
— Ты сказал, ни в чем меня не ограничиваешь?
Риффен бросил на меня быстрый взгляд.
— Делай все, что считаешь нужным для достижения цели, — ответил он. — Я поддержу любое твое решение.
Я спустился с трибуны и через строй охраны вышел к рядам заключенных.
— Вы слышали новости? — спросил, обводя взглядом лица заключенных.
— Мы вообще-то в тюряге сидим, — сказал лысый мужик из второго ряда. — Новости нам тут не рассказывают и дня три новых арестантов не подсаживали.
