Хорошо, что комендант упал на что-то мягкое внутри двора, иначе шею мог сломать.
Разбежавшиеся ополченцы побросали шлемы и щиты. Я подобрал рогатый шлем и надел на голову Мары. Марвин дал ей круглый щит.
Катапульта, не переставая, работала справа, пробивая бреши в строю пехоты. Мальчишка не отставал от нас троих, стреляя довольно метко из лука.
Но больше всего мне запомнился старик с пращой — каждый его бросок был точен, а заряжал он тяжелые булыжники, так что гоблинам внизу однозначно не здоровилось.
Враги продолжали идти вперед, но в чем состоял их план, я понял только когда разглядел большие штурмовые лестницы в задних рядах.
Медведи-оборотни на рожон не лезли, дожидаясь, когда по этим лестницам смогут забраться на стену. Они не знали, как погиб вчерашний колдун, и явно побаивались. Все-таки они маги, а не солдаты.
Нас, защитников, осталось семеро, не считая Мары. И долго мы, конечно, не продержались бы. Слишком много в этом тумане было врагов. У нас заканчивались стрелы.
Придется хватать Мару и давать деру, баррикадироваться в казарме внизу и там отбиваться до последнего, обороняя подвал с трупом колдуна.
Здесь на стене ловить нечего.
Не знаю, ждала она критического момента, наблюдая сверху, насколько мы справляемся; или только-только прилетела, появившись из-за туч — значения это не имело.
Сам факт ее появления, эффектного, как в цирке, произвел на меня сильное впечатление.
Мне вспомнилось что-то из далекого детства: «Внимание! Внимание! Только сегодня! На арене чудо-женщина с кувалдой и топором! Жонглирует не глядя! Берегите головы!»
Хильда была похожа на двухметровую сову из-за оперения ее сверкающих доспехов цвета серебристый металлик. Она зависла в трех метрах над стеной и развела руки-крылья в стороны. Воздух задрожал и все поле боя превратилось в сверкающие вертикальные грани гигантской, переливающейся всеми цветами радуги, бесконечно многогранной призмы.
Туман рассеялся. Гоблины и монстры-оборотни застыли в ужасе, глядя на грозную алайсиагу, страшную в своем гневе.
Никакой кувалды и топора у нее не было. В левой руке она держала узкую черную трубку с расширяющейся насадкой, как у пылесоса, а правой делала такие движения ладонью и пальцами, как будто брызгала водой.
Только то была не вода. Из центра ладони вылетели шесть маленьких шаровых молний. По невероятным спирально-кольцевым траекториям эти яркие снаряды разнесли монстров-оборотней в кровавую пыль. А из насадки на черном жезле выходили темные волны, превращающие солдат-гоблинов в пепел.
Вот это я понимаю, настоящий терминатор.
Все закончилось за минуту.
Мара в рогатом шлеме забралась на край башни и смотрела на Хильду, раскинув руки в сторону, подражая ей.
— Я видела это! — громко закричала она.
Хильда изящным движением левой руки убрала дезинтегратор в чехол за спиной, согнула ногу в колене и повернулась к нам лицом.
Визор ее шлема с круглыми красными очками сдвинулся вверх.
Большие черные глаза без зрачков смотрели как будто насквозь меня.
— Привет, солдат, — услышал я знакомый хрипловатый голос. — Вижу, ты неплохо справляешься. Продолжай в том же духе.
Я поклонился и встал на одно колено.
— Что она сказала? — спросила меня Мара, сняв шлем.
Все остальные тоже опустились на колено и склонили головы.
Говорить я не мог, какой-то комок в горле не давал.
Хильда опустилась к краю башни и сказала уже на местном языке:
— Я говорю, что вы все молодцы, отважная Мара. Особенно ты. Рада вам помочь, но мне нужно в другое место. Вот, возьми.
Она что-то протянула в руке и вложила Маре в ладошку.
Потом приподнялась на пару метров, сложила руки под острым углом к корпусу и резко взмыла к тучам, моментально скрывшись в темноте.
Я поднялся и посмотрел на своих бойцов. Они по-прежнему стояли на одном колене, склонив головы. Мальчишка и старик закрывали лица ладонями, а Крюк — правой рукой, согнутой в локте.
С врагами покончено, но появилась другая проблема. Они же теперь расслабятся, думая, что этот ядерный бомбардировщик в виде серебристой совы будет прилетать каждый раз, как станет жарко.
И что они начнут рассказывать на каждом углу про мое знакомство с этой беспощадной фурией?
На стену приземлилась здоровенная ворона с красными глазами. Превратившись во Фреху, она подошла к Маре и обняла ее рукой за плечи.
— Не беспокойся, Кранц, — сказала ведьма. — Они запомнят только огонь с неба.
— Ты сотрешь им память? — спросила Мара. — Мне не стирай! Пожалуйста! Я никому не расскажу.
Присоединяюсь к просьбе.
— Нет, — ответила Фреха. — Я ничего стереть не могу. Она сама так все устроила.
Марвин очнулся и вскочил. Он посмотрел на поле внизу, усыпанное черным пеплом и залитое кровью монстров. Снял шлем, стянул маску и принюхался к запаху гари. Потом поднял голову к небу, открыв рот, и наконец повернулся ко мне.
— Что это было, босс? Я не понял.
— Кара небес, — ответил я. — Нельзя гневить древних богов.
Я отправил Итана искать коменданта. Мальчишку и старика послал за лопатами. Марвин собрал пришедших в себя ополченцев.
Я приказал им засыпать землей кровь и пепел на поле брани. Старшим назначил Крюка.
