Обстоятельства сложились так, что шансов скрыться на этот раз у меня не было. Кто бы мог подумать, что эти негодяи работают на какую-то спецслужбу? Вели они себя как обычные бандиты-отморозки и наверняка знали, на что шли. В общем, сами виноваты.
Я-то был готов ко всему. Я как пионер, всегда готов.
Короче, я в самом деле убил тех пятерых. Такая у меня работа — защищать и зачищать. Язык сломаешь, но юмор у того, кто придумал этот слоган, проявляется не только в этом. Было бы побольше времени, я бы рассказал вам несколько забавных историй. Но за мной уже пришли.
Я совершенно спокоен. Делай, что должно и будь, что будет. Главное, свою миссию я выполнил. Теперь мое место займет кто-то другой. Дай бог ему удачи больше, чем мне.
Молча встаю и иду по коридору, окруженный надзирателями, вспоминая слова одного старого клиента, что человек всегда умирает в одиночестве.
Нет никого, кто уронит скупую слезинку после моей смерти. И это хорошо. Ничто не держит меня в этом мире.
Комната с низким потолком тускло освещена старомодными плафонами дневного света. Пахнет ароматизатором — лесные ягоды и травы. Электрический стульчик выглядит древним раритетом. Если выставить на аукцион, интересно, сколько за него дадут?
Сиденье холодит сквозь робу, давненько сюда никто не присаживался. Меня пристегивают к подлокотникам и ножкам, надевают на голову штуковину, похожую на терновый венец. Все, как в кино, даже как-то неудобно за участие в этом дешевом шоу. Не хватает только команды «Мотор!»
Отказываюсь от местного священника и от последнего слова. Что я могу сказать всем этим людям, что собрались с утра пораньше в соседней комнате за тонированным бронестеклом? Раньше вполне возможно, «пользуясь случаем», послал бы их всех весьма литературно. Но в последние дни на меня снизошло какое-то отстраненное чувство. Даже не знаю, как назвать — не благодать и не просветление, нет. Просто предчувствие, что я в самом начале пути. Как будто кто-то только и ждет, как рука палача ляжет на рубильник. Чтобы забрать меня отсюда.
Этот женский голос внутри моей головы. Хильда. Вернулась, как и обещала.
— Солдат, ты готов?
— Да, — отвечаю мысленно. — Готов.
Я улыбаюсь и закрываю глаза.
Сначала был холод. Каменный пол, на котором я лежал, похоже, сделан из мраморных плит. Сквозняком принесло запахи — лесные ягоды и травы. Я услышал шум деревьев, качающихся от ветра.
Потом пришла боль. Нестерпимая и выматывающая боль во всем теле. Раскалывалась голова, на внутренней стороне век плыли красные круги, меня тошнило. Продлись эта боль еще секунду и я бы не выдержал, завыл. Но меня вдруг отпустило. Вдох, выдох. Холодный озноб волной прокатился от головы к ногам.
Медленно открыл глаза. При свете тускло мерцающего светильника в углу на треноге, низкий потолок казался крышкой гроба. Руки мои были сложены на животе, я поднял их и поднес к лицу. Повертел ладони, руки как руки, в тканевых перчатках с обрезанными кончиками на пальцах. Я не помнил, как оказался в этом небольшом помещении. Поднял голову и огляделся.
Рядом на полу лежал шлем. На скамье у приоткрытой двери я увидел лук и колчан со стрелами, круглый щит, ножны то ли с мечом, то ли с саблей и еще какие-то предметы поменьше. К дверному косяку прислонилось короткое копье.
Оглядев и ощупав себя, обнаружил, что я полностью облачен в доспехи из какого-то неизвестного материала. На ногах высокие ботинки на шнуровке. Согнув колени, осторожно повернулся на правый бок и уперевшись рукой, сел.
Значит, теперь я рыцарь или как это называется в этом мире. Интересное кино. В любом случае, это лучше раскаленной сковородки, тут с Хильдой не поспоришь. Кстати, где она? Мне нужен гид и инструктаж, как себя вести и что делать. Но в голове было пусто, никаких голосов.
Покрутил головой и запястьями, согнул и расправил плечи. Все в порядке, можно вставать. Поднял с пола шлем и надел. Автоматически защелкнулись замки, плотно соединяя шлем с гибким воротом кирасы. Ого! Встроенный в узкое забрало прибор ночного видения, вот так сюрприз! Окружающий мир сразу приобрел четкие очертания зеленоватого цвета. За окном стало видно край леса, а в дверном проеме — лошадь, спящую стоя у коновязи.
Либо это какая-то магия, либо этот мир не такой уж отсталый. Внутри шлема напротив носа еще и встроенный фильтр для дыхания. Уплотнения по бокам усиливали звуки, стал слышен треск поленьев в костре где-то снаружи.
