Да, и вообще в то время я был загипнотизирован списком необходимого, которые приносил Лошон и зуберы, а также того, сколько требовалось средств как для производства, так и для закупки: болты, гайки, винты, гвозди, заклёпки, штифты, шпильки, скобы, навесы, петли, молотки, заступы, кирки, лопаты, ломы, пилы… И большая часть необходимого у нас не производилась, приходилось как-то выкручиваться.
Остро не хватало профессионалов: плотники, каменотесы, каменщики, бондари, столяры, слесари, и многие другие специалисты были очень ценны.
Работа кипела. От шаркающих босых и обутых ног пыль поднялась и редко когда опускалась. Потные волосы прилипали к коже, не успевая просыхать во время коротких перекусов, как работающих вновь заставляли трудиться на всеобщее благо — безопасность. Измазанные, запыхавшиеся люди и крысы, в грязной и рваной одежде тащили, копали, грузили, падали, порой давили друг друга, ломали конечности и периодически погибали как от тяжести работ, так и многочисленных несчастных случаев. В глубинах крепости один из тупиковых тоннелей заполнялся телами погибших, и вскоре нужно уже было его запечатывать потому как он заполнился.
Все были заняты своими делами, и лишь под сводами глубинных залов раздавалось порой голос чертыхающегося «деда» — Хранителя Горы:
— Гнусные крысы, развели грязь и шум… Никакого спокойствия! Чтоб вас всех тут задавило, да смыло талыми водами…
Интерлюдия Живоглота.
Этот демонов пират вновь пришёл. Это была чёрная бригантина, что гремя высушенными скелетами вывешенными вместо флага, полюбила раз в несколько недель, оказавшись поблизости от города, приблизится к мечущихся баркам и лодкам, а затем угрозой обстрела взять в плен рыбаков, обстрелять порт и всё ещё не восстановленные верфи, пользуясь тем, что боевых кораблей у города никогда не было, а форт… Скорее фортик или фортец, представл собой жалкое зрелище с метательными механизмами, которые не могли достать наглецов, вооружённых не менее шестнадцатью лёгкими орудиями.
В городе морского мага не было, а из подвизавшихся временно колдунов никто не мог что-либо сделать с налетчиками (либо говорили так, не желая проверять на своей шкуре что крепче — их магические щиты или крепкие каменные/чугунные ядра).
Горожане вопили, страдали и призывали на головы грабителей всяческие проклятия (и наверняка многие из них были не просто сотрясением воздуха), но ничего поделать было невозможно. Пока бургомистр города не обратился за помощью к «тайным» жителям города. Почему тайным? Слухи о красноглазых обитателях подземелий много лет звучали в городских мифах, и тавернских разговорах, но только в последние годы, после кровавого мятежа и очистки города от всевозможной нечисти стали появляться доказательства, разносившиеся, правда, шёпотом.
Во многом с тех пор стало лучше — мусора становилось всё меньше, порядочный горожанин, перебрав пива/вина и уснув на улице, не пропадал к утру или не превращался в кровавое пятно на брусчатке. Патрули стражи не боялись зайти в трущобы, площадь которых сократилась, а их население, состоящее из безработных маргиналов и всяческого мутного элемента резко сократились, бесследно пропав. Также пропали несколько рехшленгенских купцов, которые были особо ненавистны публике. Была налажена работа городских стоков, а также построен дом призрение для сирот неизвестными благодетелями.
Поэтому как считали горожане — есть обитатели подземелий, так и пусть!
Только бургомистр и ещё ряд влиятельных людей (и многие из самых молодых жителей, носящих одежду с намалеванными на одежде рисунками клыков) знали, что не всё из разговоров о красных глазах в темноте канализации есть мифы.
Имя изменениям в городе было — Живоглот, который стал старшим из клана Клыков в городе и стал тем, кто проводил новую и жесткую политику. Бесстрашно вырезая любые группы разведчиков других кланов, что являлись проверить насколько заселены местные подземелья, он стал настоящим мастером коротких и кровавых стычек в темноте. Обладая собственным ордо, он воспитал из рождённых в пустошах крысам привыкших к победам бойцов, готовых броситься многоголовой волной на того, кто не устраивал руководство клана, с радостью вонзая собственные клыки и ножи в податливую плоть врагов.
Мало кто знал, что Живоглоту этого мало — подземелья и вечный мрак вокруг это не то, к чему он привык живя в ветреных голодных пустошах. И пусть сейчас он питался так, что статью (уж в районе условной талии точно) почти сравнялся с штурмкрысами Чута, которого раньше называли Сопливым, а теперь Могучим. Теперь у него было и множество других желаний, появившихся после того, как он насытил свой ранее неутолимый голод. Размножаться, стать ближе к своему вождю или может основать свою собственную стаю, выбраться из ненавистных подземелий выше… Ради этого он рвался вперёд всеми силами. Он сделал многое — захватывал бандитов и конченых алкоголиков в рабство, создал тайную сеть осведомителей и помощников среди беспризорников, что привело к чистоте и безопасности в городе.
