Пираты, хоть и были опытными моряками, не были готовы к такому нападению. Они отступали, пытаясь защититься, и Клыки потеряли на верхней палубе немало своих бойцов.
Среди яростно свистящих клинков Живоглот и его прикрывающие хвост пронеслись по верхней палубе корабля. Визжа, словно демоны, на которых вылили святую воду, хвостатые щедро раздавали удары клинками на широкой палубе.
— Эй, вы все, обещайте им жизнь, грязные ублюдки, не то не доберемся до берега! Нам нужны пленные! — От пленников всегда можно было избавиться позже. Хершер всегда старался брать пленных, а потом разговаривал с ними.
Пираты же, поняв, что проигрывают бой, забаррикадировались в трюме, а часть вовсе попряталась по разным щелям.
Тех крыс, кто прыгал в трюм по единственному ходу встречали тяжелые свинцовые пули в упор, от которых не защищали имевшиеся в наличии доспехи, и множество острых клинков.
— Бейте, вскрывайте пол! — начал командовать Живоглот, когда почти у его ног от выстрела в досках появилась дыра, чуть не оторвавшая ему ступню. Поджав лапу и отпрыгнув, он закричал:
— Бездельники! Рубите доски там и вон там! Отрывайте их!
Корабль затрещал, пыхтение крыс длилось ровно до той поры, пока из щелей не полетели пули. Зажимая окровавленную морду с оторванным ухом, один белобрысый крыс рухнул на доски. Его товарищи бросились в разные стороны…
— Не разбегаться! Р-разорву сам всех! — зарубил одного из бегущих Живоглот.
Белобрысый крыс тут же подпрыгнул с досок и зажимая оторванное ухо в лапе, продолжил ломать корабль.
Вскоре сразу в нескольких местах их удалось снести и по единой команде внутрь градом посыпались разъяренные визжащие тела, размахивая в пороховом дыму во все стороны клинками.
Звон стали, выстрелы и гул боя от которого дрожал корабль продолжался не более пяти минут, после чего рычание и хрипы стихли — бой был окончен.
По одиночке, парами выживших пиратов выволакивали из разнообразных укромных мест около десяти матросов бригантины и бросили их испуганно ожидающих своей участи к лапам Живоглота, который стоял на палубе, залитый кровью чужих и своих, довольный и скалящийся во весь рот.
Семь десятков пиратов и более полутора сотен крыс потеряли свои жизни в этом бою.
Живоглот поднял отрубленную голову капитана, и серьга в его ухе звонко звякнула. Сорвав её единым движением, он полюбовался красотой мелкого камня, и после недолгих манипуляций повесил на своё ухо, а голову примерил на один пустых штырей на доспехи за плечами.
Быстрый осмотр добычи показал, что небольшой, но крепкий корабль был почти что новый, из смолистого дерева, способный развить хорошую скорость и сам по себе представлял большую ценность, а также и потому, что в его трюме обнаружился запас оружия, пороха и другие припасы — (пару мешков специй, десятки штук сукна, несколько тонн пшеницы, запас кож — добыча с купца), среди которых оказались еще несколько пушек. В капитанской каюте обнаружили карты побережья, сундучок с (примерно) двумя тысячами песочных крон, отделанная золотом кираса.
Живоглоту корабль понравился. На соленом, пахнущем кровью свежем ветре было значительно лучше, чем в вонючих подземельях.
Возможно именно с того момента нужно начинать отсчёт той череды конфликтов, которые с малых ссор привели в дальнейшем к удивительным результатам, жестоким столкновениям, о которых в свое никто и не догадывался… Как напишут позже «С каждым новым сражением, с каждой новой войной число жертв только возрастало…».
В очередной раз приходилось лезть в самую грязь.
Нашли не все колодцы и часть крыс пробивали каналы для небольших ручейков, текущих с гор, которых было множество, в найденный пустой резервуар. А тот параллельно ещё очищали от застоявшегося болотца. Гоблота устроила мусорные кучи.
Параллельно Лошон показывал чертежи и рассказывал о том, что если враг ворвется внутрь, защитники отступят из крепости подземными ходами, а на преследователей обрушат воду, в будущем, со всех водохранилищ.
Я шествовал по коридорам подземелья, окружённый свитой и прихвостнями. Была своя прелесть во всём этом: кузнечные горны и верстаки, токарные станки, запах древесного угля и металла разносился по помещению ночным бризом. Хвостатые резво бегали, выполняя свою рутинную работу.
В одном из залов, над могучими воротами с помощью лебедки подняли крупный череп, подвешивая тот на пару шипов. Вот так с первого взгляда сразу и не сказать какому существу оно принадлежало. Возможно какой-то боевой твари из армии ящеролюдов. Может когда был Шторм, её занесло из жарких мест в горы, где и околела от холода, а зеленокожие нашли, сожрали мясо и утащили череп…
Хвостатая мелкота, двухлетки, вымазавшись в саже, рисовала на стенах углем паутиннве узоры. Все хвостатые вообще любят рассматривать паутину, либо рисовать её.
