Даже самые последние лесники и браконьеры из пладских земель, Ишлонда, Модрии и прочих, ни при каких обстоятельствах не вырубают эти деревья, поскольку знают, что это вызовет гнев всех длинноухих, так и Лесных Духов, что живут в них. Таким образом, небольшие насаждения этих священных деревьев часто остаются даже тогда, когда все остальные деревья срублены.
Всем окружающим меня в Штайнхохе было плевать на их святость.
— Они не будут делиться, мы взять. — говорили, разглядывая карту эльфийских лесов, обведённых жирной линией.
И крысолюды начали готовиться. Эти деревья, эти леса станут их собственностью, а потом — костями для новых судов, которые будут резать море, как ножи глотки.)
Говорили, что в Рафарифе, темном лесу, люди однажды вытеснили эльфов, захватив их земли, вырубили священные деревья. Тогда-то и началась месть. Те, кого считали слабой и вымирающей расой, отправляли из глубин своих лесов отряды убийц, магов и даже прирученных чудовищ, чтобы не дать людям спокойной жизни, чтобы не дать в итоге людям раскрыть оставшиеся секреты эльфов. Они похищали деревенских старейшин, уничтожали поселения огнём и отправляли проклятия, которые уничтожали целые селения. Так что остроухие стали одной из причин того, почему этот лес стал таким, каков он есть.
Также ходили слухи, что эльфы мечтают вырастить Вековой Дуб. Никто его не видел, но легенды твердили, что он даёт возможность путешествовать по своим корням в любую точку мира.
— Если он существует, его должно быть видно издалека. — заметил один из советников моих советников. Но кто знает…
А остроухие сами меня вынуждали к этому, создавая ситуацию, когда мне приходилось действовать резко. А всё из-за того, что высылаемые патрули клановых крысаков в окрестности их Леса на берегах Эбо/Варгиза уничтожались. Не могу сказать что все — но если хвостатые заходили под своды деревьев, то назад выходили немногие из них. А те что выбирались — либо вовсе ничего необычного не заметили, либо истекали кровью от прошивших их тела стрел. А не посылать хвостатых я тоже не мог — мало того, что было интересно узнать о том, что этот Лес из себя представляет, так и то, что эт терриоория представляла собой настоящие залежи ресурсов, столь мне необходимых. Срубив небольшую часть леса, мы теоретически получали возможность построить флот на Эбо, водить караваны и торговать с землями ондалов, Булага, заходить в великую реку Арооун и плыть далее — к морю Багаатсатхат, Изрезанному берегу.
К сожалению, наши мирные намерения не оценили по достоинству. Я был готов многое простить, даже потери в самом начале, списав их на неизбежные жертвы в процессе установления дипломатических отношений. Ведь так часто говорят, что дипломатия — грязное дело. Но когда после того, как мои послы, зашли в Лес, их изувеченные тела обнаружили неподалеку от лагеря — выпотрошенные, с нераспечатанными посланиями, зажатыми в челюстях. Это было не просто оскорбление, это было эдаким плевком. Я понял, что эльфы обнаглели.
Людям когда-то каким-то образом удалось основать на побережье, в окружении Леса свою колонию/анклав — Матейриан. Ходили слухи, что тогда им это удалось то ли из-за поддержки эльфов в какой-то войне, то ли из-за сильного флота, которым эльфов взяли в осаду лет на сто, то ли сумасбродный остроухий вельможа таким образом выкупил кого-то из своих родичей из плена.
У нас не было ни достаточного флота, эльфы говорить с Протекторатом вообще не собирались — даже на бой их не вызовешь — они и на глаза-то не стремились попадать и как говорили, только порой можно было увидеть мелькание их тел среди листвы.
Тщательно изучив архивы Глаттершталя и Аранда, мы не нашли ни одного упоминания о масштабных сражениях, в которых участвовали лесные эльфы. Казалось, они предпочитали избегать открытых столкновений, действуя скрытно и избирательно. Однако те, кто пытался захватить их владения, вскоре убеждались в том, что эльфы были куда опаснее, чем казалось на первый взгляд. Вторгнувшиеся в лес отряды исчезали один за другим, и лишь немногие возвращались, да и то в таком состоянии, что их едва можно было узнать. В урезанном, в прямом смысле, виде. Слухи и легенды рассказывали о том, что эльфы были искусными лучниками, способными поразить цель с невероятной точностью даже в густой чаще. Кроме того, они владели магией, позволяющей им сливаться с природой и становиться практически невидимыми. Говорили и о том, что умеют оживлять свои леса, которые так же сражалась за них.
Как говорили — любимая особенность лесных эльфов — снять с тел кожу, набить живот лесными плодами или землёй, но чаще всего тела оставались в лесу, закапываясь под корнями полуразумных деревьев в качестве подкормки/удобрений.
Одни чертовы слухи. Надо было всё проверять на практике…
Итак, Живоглот со своими корытами напасть на известные прибрежные города-порты напасть не мог. Вернее, я мог их послать, но легкая эскадра остроухих с лёгкостью бы потопила бы то, что Живоглот выводил в прибрежные воды и называл «флотом».
