Мортира дала залп, но ядро улетело мимо, скользнув лишь краешком по боку чудовища, разметав ветки и кончик крыла.
— Назад! В укрытие! — завыл Резак, заталкивая в спину истерику. –завыл Резак, заталкивая в спину тех, кто еще не впал в истерику. — Назад, пока вас всех не сожрали! Тупые хвостатые ублюдки!
Кланкрысы и рады бы это сделать, но целые группы были схвачены коротким жёстким кустарником, обвившем их стопы и хвосты.
— Где у такого мягкое? — орали паникующие бойцы, уверенно пятясь назад. — Куда ему тыкать⁈ У него вся шкура, как броня!
Дракон, выгнул шею, и прежде чем разорвать кричащего клыками, взглянул на крысу с таким презрением, что бедолага оступился, упал и начал умолять:
— Не надо есть, не надо, да-да! Я… Я не вкусный!
— Рогатая! Спаси! — завизжал худощаво-облезлый крыс, чем привлек к себе внимание.
Но, похоже, дракона не интересовал его вкус. Он ударил когтистой лапой, размазав кланового, как масло по хлебу, и тут же метнулся в сторону, где сбились в кучку крысы с копьями. Один удар хвоста, и от кучки остались только разлетевшиеся по воздуху ошмётки.
Резак, пятясь, вскинул руки, ткнул пальцем в чудовище, которое размашисто шагало, сминая остатки храбрости клановых.
— Надо в голову целить!
— Такой умный? — огрызались стрелки, уворачиваясь от вырванного дерева, которое дракон метнул в толпу. — Как тут попасть⁈
Тем временем дракон снова выгнул шею, осмотрел поле боя своими бездонными чёрными глазами и резко метнулся вперёд. Его пасть захлопнулась и внутри неё исчезло сразу двое крыс. Возможно из-за того, что их было сразу двое, они не помещались ему в горло (а кланкрысы упорно не хотели лезть внутрь, хоть и были нанизаны на клыки, они упирались всеми лапами)
— Да сколько он жрать может⁈ — воскликнул Резак. — Колдуны! Ты всё еще ждёте приказа⁈
Те уже и сами пытались что-то наколдовать, вытащив запасы камня. Магия вещь не самая быстрая порой, а всё произошло буквально за минуты.
Они ударили всем, чем могли — молнии, каменные шипы, каменный дождь. А тут еще раздался оглушительный выстрел. Дракон взвыл, поднялся на задние лапы и дёрнул головой, когда прилетевшее ядро угодило прямо в его череп, расколов половину чешуек на морде, превратив кровавое месиво. Монстр завыл, издал протяжный вой, а потом развернулся и, быстро ступая, ушёл в лес, исчезнув за деревьями.
Резак вылез из своего укрытия, тряся хвостом:
— Вот! Говорил, пушки помогут, да-да!
Резак оглядел поле боя, где вместо основных сил корпуса осталась лишь жалкая горстка, и фыркнул:
— В следующий раз возьмем больше пушек! Больше войск!
Отступление было хаосом. Эльфы преследовали крыс до последнего, и не щадили ни одного. Их стрелы летели между деревьев, дорезали кто отставал и тех, кто пытался спрятаться.
— Плевать. — пробормотал Резак, видя, как подранки просят помощи. — Они задерживают врага.
Они добрались до форта, которые сами же и построили. Осталось, если считать всех оставшихся воинов, примерно шесть сотен. Шесть сотен покрытых кровью, грязью и страхом трусов.
— Может сдадимся-сдадимся? Будем служить…
Резак рубанул паникера по морде.
— Готовы к осаде?
(Через неделю)
Резак сидел на перевернутой бочке, ковырялся в старом шраме на лапе и размышлял, как бы выкрутиться из этой задницы. Осада не снята. Стрелы эльфов не кончались. Пленным, ну, тем, кто не умудрился сразу сдохнуть, оказавшись у остроухих, совершенно точно не нужно было завидовать. Их крики боли доходили даже сюда, через лес.
— Жрут их, что ли? — пробормотал один из бойцов, припадая к бойнице.
— Если жрут, то осторожно, по кусочку. — хмыкнул Резак. — Пищу, видимо, ценят.
Вокруг него валялись остатки его сил — некогда две тысячи воинов, теперь несколько сотен облезлых хвостатых. Оружие тупилось, порох и пули кончались, а вместо еды (большая часть каким-то образом оказалась либо съедена нашествием лесных зверьков, либо испорчена до состояния, когда даже крысы такое жрать не станут) крысы уже третий день ели друг друга, в буквальном смысле. Хорошо, что еще дракон не появлялся вновь.
Эльфы знали, что делали. Каждый день в сторону укреплений летел дождь из стрел на самых неосторожных, кто только высовывал нос наружу.
Дезертиров уже не было — их либо длинноволосые прикончили, либо сами крысы расправились.
— Резак, — голос одного из колдунов прозвучал шёпотом. — Если сидеть дальше, нас всех перебьют.
— Да ты что? — хмыкнул Резак. — А я-то думал… Ну что же. Когда, если не сейчас?
Вырубленный лес стремительно восстанавливался. Может и не все деревья, но пустые поляны затягивали труднопроходимая поросль из молодых деревьев, кустарника. Да и вскоре прибывает Живоглот с флотом…
Он встал, отшвырнул бочку. Схватил копье.
— Сегодня ночью сматываемся. — сказал он. — Если кто останется — того вонючки сожрут, да-да.
Ночью лес шевелился, как живой, обволакивал их, скрывал. Ночь — время — хвостатых. Отступающие из форта скользили по траве, молча, взяв лишь самое необходимое.
Подранные уши Резака улавливали всевозможные шорохи, тени, скрипы.
— Тихо, идиоты! — прошипел он, когда один из его вояк наступил на гнилой ствол.
