Дом был пуст, странен, не-жив. Потенциально опасен. Стоит рекомендовать запретить одаренным без соответствующей специализации баловаться с призванными сущностями и пытаться сотворить нечто похожее на родовые гнезда Первых семей, корни которых – алтарные камни с частицами сути. Иметь столь мощное средство защиты заманчиво, но чревато вот такими дичающими домами, которые от голода могут начать тянуть энергию из любого мало-мальски подходящего источника.
Зачем же понадобилось создавать такой дом здесь? Зафиксированные показания разнились до противоположных, и было не разобрать, где начинается местный фольклор, а где факты. Еще более настораживали связанные с этим делом влиятельные во многих сферах фамилии Драгул и Фалмарель. Последняя была правдоподобным, но все же допущением, поскольку имени эльфа, привезшего в общину беременную морью и построившего дом за одну ночь, никто не называл. А вот имя морьи, хладны, было известно доподлинно. Как и то, что у нее была связь с нынешним главой дома Фалмари.
На замершую посреди дороги женскую фигуру, вышедший за калитку Арен-Хол наткнулся вдруг. Будто из воздуха соткалась. Она, как только что оставленный дом, принадлежала общине Иде-Ир и одновременно нет. И как зеркало с полустершейся амальгамой, но все еще отражающее, издавала тот самый безмолвный звук, что потряс Арен-Хола в дичающем доме
Пожалуй, она была красива. Многослойные тряпки мешали рассмотреть фигуру, но скулы, шея, линия плеч, кисти оказались куда как хороши. Как и флер ее силы, вколыхнувшийся под натиском его собственной, словно потревоженные ветром прядки небрежно собранных темных волос. В глазах – один голубой, другой почти, потому что часть радужки была карей – любопытство, бесстрашие и самоуверенность, свойственная лишь...
– Вы тёмная, – сказал Арен-Хол, остановившись напротив.
– Я травница, – возразила девушка, глубоким сочным голосом, а он почувствовал, что голоден. Что испытывает жажду. Что ноет рука, плечо и прочие части, пострадавшие не только во время исследования дома, но и в пути сюда. Почувствовал себя живым.
Тогда откуда эта давящая безысходность, словно Мать Всего, улыбаясь, распахивает последнюю дверь, и хочется сбежать прочь, чтобы вдохнуть?.. Откуда чувство, словно он замер на пороге в свой первый раз, и грань пытается выдрать душу из теплого слабого тела?
– Зарабатывать на жизнь вы можете чем угодно, но это не отменяет того, что вы принадлежите Изначальной, – произнес Арен-Хол, совладав с собой. – Кто ваши родители?
– Беженцы из Крашти. Меня оставили в корзине у ворот общины. Так мне сказала старшая семьи. Зачем вы здесь?
– Посмотреть на дом. А вы?
– Посмотреть на дом. Возможно, не только, – нахально блестя глазами ответила девчонка. – Сегодня в общине нет ни одной семьи, где не говорили бы о вас, маджен. Или правильно обращаться к вам светен?
Надо отдать ей должное, кокетничала она вполне умело. Более прямолинейно, чем столичные барышни, но куда искреннее.
– Забавно, давно не слышал этой шутки, – отметил инквизитор, поощрительно улыбнулся, посмотрел на разноглазую краштийскую ведьму
– А взамен?
– Взамен, – немного доверительных ноток, еще одна поощрительная улыбка, – мы поговорим. Возможно, не только, ири Че́ршнева. – Пауза, голос чуть ниже. – Ерина. Я правильно произношу?
– Вполне. Но мне больше нравится Терин.
Девушка все еще была немного насторожена, но уже уверилась в своей неотразимости и теперь беззастенчиво разглядывая его так же, как несколькими минутами ранее он сам разглядывал ее.
Арен-Хол прекрасно понимал, какое впечатление производит на женщин. Дело было не только во внешности, сила привлекала ничуть не хуже тренированного тела и гармоничных черт. Он знал, что красив, знал, что сохранит красоту на долгие годы, как отец и дед, и вполне успешно и довольно часто пользовался этим. Он не чурался женского внимания до службы в конгрегации и не собирался отказываться от него после. Лишь верхушка, истинные сыны, прошедшие таинство единения, соблюдали телесную чистоту, всем прочим это было необязательно.
– Как вы поняли, кто я? – приподняв четко очерченную бровь спросила девушка.
– Ваши глаза. Описание внешности жертв было достаточно подробным. Проводите меня к месту, где все произошло, Терин?
– Что именно, маджен?
– Нападение. Слухи и домыслы меня интересуют, но в меньшей степени, чем воспоминания непосредственного участника. Ведь ваших показаний в деле как раз не было. Как получилось, что вас не опрашивали?
Прогулка не отняла много времени, как и рассказ, часто перемежающийся словами “кажется”, “наверное”, “возможно”.
