Через пару дней Крысолов, узнав, что мисс Лаон перевели из реанимации в палату, упросил врачей позволить ему ее навестить. Его лечащий доктор ему пока опробовать гравикостыли не разрешил, сказал, что еще недельку только что собранные кости надо поберечь. Так что в гости к мисс Лаон пришлось ехать на гравикресле. Там-то Реджа и поймали журналисты, пока он справлялся о здоровье бледной, осунувшейся девушки, слабо улыбавшейся ему с больничной койки.
Редж поулыбался в камеру, рассказал, как ему в голову пришла мысль обшарить все окрестные кусты собственными руками - а вернее ногами - вместо обычных тепловизоров и сканеров. Поведал страшную историю о сутках в подземелье с одним набором экстренной помощи и полупустой фляжкой. О его собственном спасении он сказал только, что очнулся в больнице, а окончание этой истории ему уже рассказали коллеги. Шальную мысль поблагодарить своего синеглазого спасителя, Редж старательно отгонял, да и кто знает, может, он ошибается и это вовсе не Марвея, а просто тармаэлы не хотели лишней шумихи, спровоцированной исчезновением землян на совместной с ними колонии.
- Спасибо моей судьбе. Если бы я мог поблагодарить ее лично… ох, я бы ноги ей целовал. Второй раз меня вытаскивает из неминуемой смерти… и дарит свободу, - эту туманную фразу он все-таки выдал в эфир. Кому надо, тот поймет, а остальные могут списать странности на недавний удар головой. Вот уж на общественное мнение по этому вопросу Крысолову было откровенно наплевать.
Журналисты, наконец, оставили их в покое и Крысолов смог вернуться в палату. Пролетела еще пара монотонных дней, в которые Реджа в основном пытались поставить на гравикостыли. Все оказалось не так просто и весьма болезненно. Боль, как объяснили врачи, необходимое условие выздоровления, ибо она защищает собранные на биоклее кости, от чрезмерной нагрузки, однако Крысолов полагал, что это всего лишь оправдание пока несовершенной технологии. Когда бывший десантник в конце концов научился сносно ковылять в этих штуках, громоздкой клеткой опутывающих его ноги, его выписали. Пока он неуклюже забирался в такси, его фотографировали журналисты, так что приходилось сдерживать гримасы от резких вспышек боли при каждом неосторожном движении. Улочки Гансаэллы пронеслись в окнах вместе с мыслями о том, что всколыхнувшиеся было надежды на еще одну встречу с Синеглазым, были откровенной глупостью. И еще стоит быть более осторожным, а то такое поведение смахивает на то, что он больше не дорожит своей жизнью. И это тоже чушь! Такие как он не стремятся свести счеты с жизнью из-за разбитого сердца. Все наладится однажды, нужно только время. Такси затормозило возле его дома, еще одно мучительное усилие, чтобы выбраться из машины и доковылять до двери, а потом по коридору и рухнуть на диван. Он уже думал поискать в сети курьерскую службу доставки продуктов, когда ему позвонили коллеги, поздравили с выпиской и спросили не нужна ли помощь. Работники экстремальных профессий всегда отличались взаимовыручкой. И Редж не стал выпендриваться – принял щедрое предложение. Ему притащили продуктов и пива. Теплая компания засиделась допоздна, а потом, распрощавшись, разъехалась по домам. Засыпать в своей постели после недели на больничной койке было восхитительно.
Первое, с чего теперь приходилось начинать утро, это надевание костылей. Без помощи мед-персонала это оказалось совсем не “раз-два”. Во-первых, до них надо было дотянуться, и зря их Редж вчера небрежно спихнул ногой на пол. А любое движение с напряжением вызывало боль. Крысолов пару раз выругался, но все же смог достать эти чертовы конструкции, при этом чуть не свалившись с кровати. Попыхтев и остро почувствовав свою временную ущербность, бывший десантник наконец смог зафиксировать крепления на ногах и неуклюже выкарабкаться из постели. Следующим этапом надо было самостоятельно добраться до кухни и сделать себе завтрак. Вот тут он даже пожалел, что переехал в отдельный дом - в общаге бы кто-нибудь с утра заглянул и помог, а в мотеле еще проще - можно вызывать стюарда. Но Редж велел себе не раскисать и, стиснув зубы, заковылял на кухню. Не то, чтобы ему было очень больно ходить, но сильно ощущалось ограничение свободы во всем. Уж вот тело его до сих пор не подводило, а теперь он был калекой - пусть временно, но это ужасно раздражало. Редж разогрел в микроволновке остатки вчерашней пиццы, сделал себе чай и, неспешно проглотив все это, почувствовал себя лучше.
