Что же касается майора Бэниона, то он находился в нескольких милях от этого места. В эту ночь ему выпала очередь сторожить скот. Уильям был слишком занят своими обязанностями и не знал, что в эту ночь Джексон втайне от него решил находиться рядом с ним и на всякий случай охранять его от возможных опасностей.
Сотни костров, разведённых переселенцами, постепенно затухали. В наступившей тишине был слышен только топот бродившего в ночи скота и вой койотов. Неожиданно тишину разорвали звуки ружейной пальбы. За ней последовали выстрелы из револьвера.
Все переполошились. Бэнион, поехавший было к своему фургону, чтобы поспать часок-другой, едва не столкнулся с долговязой фигурой Билла Джексона. В руках у того было ружьё.
— Что случилось, Билл? — спросил Уильям. — Ты стрелял в мула?
— Нет, в подлого человека, — прошептал Билл. — Он пробегал вот здесь. Боюсь, что я промазал — хотя вслед за выстрелом из винтовки несколько раз выпалил по нему из револьвера. Но он слишком быстро бежал.
— Кто же это был? Какой-то воришка?
— Возможно. Он крался по направлению к твоему фургону. Я заметил его и вспугнул. И тогда он побежал.
— Не знаешь, Билл, кто это был?
— Нет, к сожалению. Но, когда рассветёт, я взгляну на следы, которые он оставил. А ты пока иди поспи. Я покараулю тут.
Когда рассвело, Билл Джексон внимательно изучил следы, которые остались на влажной земле.
— Это был высокий человек. Высокий и молодой, — пробормотал Билл. — В хороших сапогах с небольшими каблуками. Жаль, что я промазал!
Но он ничего не сказал майору Бэниону об этом. Не обмолвился он о своём открытии и кому-либо другому. Джексон пересекал просторы Дикого Запада уже в двадцатый раз и предпочитал действовать в одиночку. Однако на этот раз решил присоединиться к общему каравану переселенцев. Дело в том, что добыча меха, которой он занимался, постепенно сходит на нет. И ему захотелось наконец осесть на новых землях. Он ещё с десяток лет тому назад побывал в Орегоне, охотясь на бобров, и этот край ему понравился. Размеренная жизнь на востоке страны ему уже наскучила, равно как и служба в армии, хотя под началом Донифана скучать особенно не приходилось.
— Должно быть, я старею, — пробормотал он, садясь к костру позавтракать. — Надо же, промазать с семидесяти ярдов!
В составе растянувшегося на несколько миль каравана было более двух тысяч человек. Всего здесь было около тысячи детей и около пятидесяти незамужних девушек, за которыми то и дело увивались претенденты на их руку и сердце. Люди были разные — сильные и слабые, смелые и трусы, с большим количеством добра, которое они везли с собой.
Первоначальный порядок движения был давно забыт. Ни о каких четырёх колоннах уже не было и речи. Движение приобрело хаотичный характер. Впереди теперь ехали фургоны, в которых были впряжены лошади и мулы.
Пройдя развилку, где к югу отходила дорога на Санта-Фе, они углубились на просторы равнины, где жили индейцы племени кроу. К полудню пятого дня караван вышел к реке. Здесь действовала паромная переправа, известная под названием «Пейпинс Ферри». Паромом заправляли местные колонисты и дружественные им индейцы. Но паромная переправа стоила дорого. К тому же для того, чтобы перевезти такую массу людей и фургонов на пароме, потребовалось бы изрядное количество времени. Поэтому были посланы разведчики с целью найти броды выше или ниже по течению.
К вечеру один из таких разведчиков, Билл Джексон, подскакал к майору Бэниону. Вид у него был невесёлый.
— Уильям, брось-ка ты своих коров. Надо поговорить. Ты мне нужен.
— Что-то случилось?
— Да. Старый дурак Уингейт поссорился с местными паромщиками. Правда, нам в любом случае потребовалось бы битых две недели, чтобы перебраться на ту сторону на пароме... Но, поругавшись с ними, Уингейт объявил, что все фургоны должны переправляться самостоятельно. То есть вплавь. А это означает, что мы потеряем массу груза, а женщины и дети могут попросту утонуть. Вот к чему он ведёт, чёрт побери! Несколько человек потребовали созвать совет и обсудить это. И мы хотим, чтобы ты к нам присоединился. Уингейта, естественно, полностью поддерживает Вудхалл. Он провёл сегодня целый день в обществе его дочери. Неизвестно, что они говорили и что делали. Поехали, Уильям?
— Поехали, — тихо проронил Бэнион.
Они подъехали к паромной переправе. На берегу стояло человек пятьдесят, собравшихся на совет. Перед ними сидело полдюжины индейцев из племени кроу, которые владели паромом, и сейчас дожидались решения белых.
Майор Бэнион подъехал к индейцам.
— Какова в этом месте глубина реки? — спросил он.
Индейцы поняли его вопрос, но ничего не ответили.
