В противовес Рыкову Глеб Максимилианович писал в своих статьях, что «…электрическая энергия является могучим орудием в борьбе пролетариата на экономическом фронте», а «…природные условия России гарантируют здесь верный успех». Он писал о том, что электрификация не только возможна, но и необходима, что именно она — предпосылка победы социалистической системы хозяйства над капиталистической. Более того, в статьях были даже намечены районы электрификации, различающиеся по уровню и традициям хозяйства: Северо-запад — с центром в Петрограде; Центрально-промышленный — с центром в Москве и Южный — с центром в Донбассе. Сеть электрических станций должна была покрыть Россию.
Сессия ВЦИК открывалась 2 февраля, и Ленин хотел обратиться к делегатам с призывом начать широкую пропаганду идей электрификации на местах. Для этого он собирался использовать брошюру Кржижановского «Основные задачи электрификации России».
Вечером 25 января Глеб Максимилианович принес Ленину полный текст будущей брошюры. Обсуждая ее, они засиделись допоздна. Как только Кржижановский ушел, Ленин решил просмотреть брошюру еще раз.
Расскажем о том, что произошло дальше, воспользовавшись воспоминаниями управляющего делами Совета Народных Комиссаров Владимира Дмитриевича Бонч-Бруевича.
…Два часа — глухая ночь.
Ленин подошел к телефонному аппарату, вызвал управляющего делами Совнаркома.
Владимир Дмитриевич страшно испугался, решив, что случилось что-то с Владимиром Ильичем, и помощь требуется немедленная. Сломя голову бросился к Совнаркому… Обстановка ночного покинутого учреждения была необычна. Никого нет кругом, тишина, везде потушен свет. Ильич у себя, жив, здоров, несколько утомлен. Он нервно ходил по кабинету.
— Извините, Владимир Дмитриевич, за поздний звонок, за беспокойство. Дело очень срочное. Кржижановский, как вы видели, принес брошюру. Ее нужно срочно двинуть в печать. Электрификация теперь чрезвычайно необходима. Как бы нам поскорей вызвать интерес к ней?
— Может быть, напечатать брошюру к сессии ВЦИКа? — спросил Бонч-Бруевич, понимая, куда клонится дело. — Тогда можно было бы сагитировать делегатов, они поняли бы значение электрификации для страны и разнесли это по своим уголкам, познакомили массы населения, особенно пролетарского, с этим огромным новым фактором…
— Вот именно. Я так и думал…
— Но у нас остается…
— Пять дней…
— Поэтому…
— Нужно приступить к делу немедленно…
— С чего же начнем?
— Давайте подготовим рукопись для типографии, а завтра с утра вы займетесь печатанием.
Владимир Ильич дал Бонч-Бруевичу рукопись для разметки, а сам стал сокращать ее…
В половине четвертого утра работа была окончена. Прощаясь, Бонч-Бруевич сказал, что с утра он попытается мобилизовать крупные типографии и тогда книга, а в ней 122 страницы, будет выпущена в срок. Сказано это было, как можно предположить, без особой уверенности.
— Но не забудьте, пожалуйста, — сказал, прощаясь, Ленин для того, видимо, чтобы окончательно лишить Бонч-Бруевича покоя, — нужно будет напечатать карту электрификации не просто черно-белую, а в пять красок, со всякими там отметками, значками, географическими названиями, чтобы всем было сразу ясно, что у нас должно быть через несколько лет по плану электрификации.
(В пять красок?! Выпустить бы в одну!)
Бонч-Бруевич не смог дома заснуть, уже к семи утра был в 17-й типографии, бывшей Кушнерова, холодной, без дров, но, на его взгляд, самой надежной. Владимир Дмитриевич вызвал членов заводского комитета, главу его Бокова, стал держать речь о важности электрификации и срочности поручаемого типографии задания. Его речь членам ячейки заводского комитета понравилась, и уже к вечеру, несмотря на то, что в помещении был мороз, наборщики вручную (наборные машины не работали), стоя у касс в ватных пальто, отогревая литеры собственным дыханием, смогли набрать книгу целиком. К вечеру Бонч-Бруевич привез верстку «целиком и полностью» в Кремль. Туда же был немедленно вызван Глеб Максимилианович. Кржижановский стал править корректуру, а Бонч-Бруевич отправился наблюдать за печатанием карты. Здесь его ждала, однако, неудача — карта к сроку не поспевала.
Через десять лет после описываемых событий В. Д. Бонч-Бруевич вспоминал:
«…все-таки в кустарной мастерской, ручным способом, отпечатали эту карту. И когда утром, придя на съезд, я стал раскладывать 585 экземпляров — по одному экземпляру на каждый стул, Владимир Ильич, пришедший рано, заглядывал с трибуны и наблюдал, как там — берут ли эту карту и разложена ли она везде».
2 февраля открылась сессия ВЦИКа, где Ленин должен был впервые публично заявить об идее электрификации, о тех больших надеждах, которые с нем связывает.
