— Ты у нас способный. Научишься. Возьмем тебя, конечно, не руководителем, а кем бы? Ну, скажем, монтером. Сможешь концы сплесневать?
— Чего, чего?
— Ну ладно, разберешься. Опять же поближе к рабочему классу. Никому, и тебе в том числе, это не повредит.
Так Глеб был устроен электриком в «Общество электрического освещения 1886 года». Нужно было ему приобретать еще одну профессию.
Он, теперь уже электрик-кабельщик, усердно учился соединять — «сплесневывать» — концы кабелей, узнал опасную начинку трансформаторных будок, начал вникать в суть тонкой и сложной электромеханической работы.
Монтеры общества были настроены по-боевому. Здесь, среди них, Глеб почувствовал, насколько прав был Ильич, говоря о посеве, который не может не взойти. Он сам видел, и сам оставлял, и сам забирал в этих опасных трансформаторных будках много нелегальных большевистских изданий, там иногда попадались и перевязанные пачки пятисотрублевок. Это было громадное богатство, и все же богатство, на котором был водяной знак смерти: пятисотрублевки по заданию партии были экспроприированы в Тифлисе беззаветно храбрым Камо, а Красин был душой и сердцем этой операции. Постепенно, однако, номера похищенных банкнотов были сообщены во все банки, и предъявлять их там для размена было равносильно самоубийству.
В 1908 году Красина арестовали. Красина нужно было выручать, и в подготовку организации побега Красина активно включился Глеб Кржижановский.
Первый план — устроить побег из выборгской тюрьмы — осуществить, к сожалению, не удалось.
Оставалась еще одна возможность: воспользоваться законами автономного княжества Финляндского, отличными от законов российских: там, в частности, был пункт, по которому нельзя было держать в тюрьме человека без предъявления обвинения больше месяца. Все было сделано для того, чтобы еще более застопорить и так медлительную судебно-бюрократическую машину, — документы, изобличающие Красина и обрекавшие его на безусловную казнь, прибыли через два часа после того, как он, после прошествия положенного месяца, был выпущен. В тот же день Красин перебрался за границу. Тут наконец все вздохнули свободно, и радость была велика.
Красин уехал, а Глеб остался. Он стал техником, а потом и инженером кабельной сети. Это дало ему большие возможности и для революционной работы, и для научно-технической деятельности.
«14 июня 1907 г…Пучу глаза на всякие электрические премудрости…
18 июня 1907 г…К зиме буду уже завзятым электриком, а следовательно, буду чувствовать под собой более крепкую во всех отношениях почву… Я тут учусь, и в ученье чувствую себя человеком…»
В 1886 году в России образовалось «Акционерное общество электрического освещения», которое вскоре стали называть просто «Обществом 1886 года». Оно построило четыре центральные станции в Петербурге и две в Москве. Генераторы станций давали ток для освещения домов, улиц и площадей. «Общество» принадлежало в основном немецкому капиталу.
Кржижановский попал на работу в одну из цитаделей российской электрификации. Обязанности Глеба здесь, по крайней мере, по их перечню были невелики — следить за состоянием кабельной сети района и устранять неполадки. На столе у Глеба всегда лежала инструментальная сумка и клещи. То и дело ему приходилось вскакивать и бежать. То здесь, то там случались аварии, иногда крупные, с выгоранием оборудования, но чаще всего «выбивание» предохранителей. Взрывы предохранителей были вполне заурядным явлением, и Глеб, надев защитные очки и резиновые перчатки, бывало, бесстрашно вскарабкивался на табурет и начинал копаться внутри ящиков, на дверцах которых скалился выразительный череп.
— Галочка, держи меня, — просил он своего помощника, монтера Галкина.
Однажды взрыв предохранителя произошел в подстанции, примыкавшей прямо к конторе «Общества». Глеб Максимилианович с «Галочкой» вбежали, услышав звук, в контору и рассмеялись: конторщики растерянно выглядывали из-под столов.
Но напрасно было бы ожидать, что беготня по авариям заслонит от Глеба Максимилиановича осознание необходимости «учиться электричеству». Он много перечитал. И понял, что в мире электротехников отнюдь не было единства — то, что потом казалось столь очевидным, тогда внушало большие сомнения. Да, электричество — прекрасная вещь, вполне соответствующая новому, прогрессивному веку. Но его использование рождало десятки и сотни вопросов.
