Глеб много читал, и это занятие, столь обычное и будничное, преисполнялось для него особым смыслом. Осваивая техническую литературу, он смотрел на проблемы как бы с высоты своего жизненного опыта: они приобрели политические, хозяйственные, экономические, психологические, даже нравственные очертания. Например, вопрос о централизации электроснабжения. Сейчас каждый маленький заводик имеет свой пыхтящий локомобиль, вращающий генератор с собственным напряжением, видом тока, частотой. Но этот генератор и локомобиль для заводчика, для директора свои! Куда хочу, туда ворочу! А централизованное электроснабжение требует ликвидации нерентабельного заводского оборудования и подсоединения к какой-то центральной сети. А как будут у владельца этой централи неприятности — взрыв, забастовка или просто плохие инженеры — например, будут им недоплачивать и они начнут вредить, — тогда что? Выходит, попадать в зависимость от кого-то? Увольте! И только сильно урезанный, вдесятеро понижающий цену электроэнергии по сравнению с личной станцией — только тариф убеждает… Но локомобильчик оставим… Пусть постоит… Мало ли что…
Так, рассуждая один раз за себя, другой раз — за важного и нецивилизованного предпринимателя, третий раз — за предпринимателя современного, четвертый же раз — за рабочего, Глеб в лицах разыгрывал драму технических идеи и понимал, что техника — ценность не абсолютная, что технические идеи для разных классов общества, для разных обществ имеют разный смысл. Только сейчас он во всей глубине воспринял то, что говорил ему Старик на енисейском холодном берегу, когда обсуждали они рукопись о развитии капитализма в России. Помнил Глеб, как и потом Старик говорил, что значительную роль в деле развития отечественных производительных сил должны сыграть те компании, которые применят все возможные способы, чтобы удешевить электричество путем концентрации.
Глеб понимал, что, увеличивая мощности центральных станций, «Общество» концентрирует пролетариат, усиливает его, делает его владельцем подлинным, а не мнимым этих великолепных машин. Вместе с рабочими «Общества» Глеб приближал и гибель капитализма. Он сейчас уже готовил и специалистов, и станцию, и кабельное хозяйство, и все, на что он мог воздействовать, к жизни при неизбежном социализме. И, как рачительный хозяин будущих богатств, прикидывал, что можно поставить лучше, грамотнее. Много переговорили они и с Классовом. Тот отдавал все силы любимому инженерному делу. Классону важно было найти идеальное техническое решение как таковое. Это был романтический рыцарь техники (на станции его звали «д’Артаньяном») и в этом смысле нисколько не изменился с тех пор, как Глеб познакомился с ним в «Техноложке».
Появление Кржижановского в Москве не прошло без внимания охранного отделения. Почти сразу же за ним было учреждено непрерывное наблюдение. Страницы этого наблюдения небезынтересны: они дают множество деталей жизни нашего героя в тот период жизни, сведений о котором почти не сохранилось. Период особенно активной слежки берет начало со следующего донесения, направленного 5 августа 1910 года начальником Московского охранного отделения департаменту полиции: «23 июля сего года в г. Москве, в квартире инженера-технолога Глеба Максимилиановича Кржижановского состоялось особо законспирированное собрание московских представителей верхов партии».
В журнале охранного отделения за 1910 год, называющемся «Наблюдение за «Пробным» и «Деловой», можно увидеть наших героев со стороны — так, какими они представлялись филерам охранки. Линованная угличская бумага, старательные записи исполнительных людей. «Пробный» — это Кржижановский Глеб Максимилианович, «Деловая» — его супруга Зинаида Павловна. Вот несколько фрагментов из этого уникального в своем роде документа:
«26 июля в 10 ч. 30 мин. утра вышел с парадного хода дома Дурилина по Черниговскому переулку, квартира 25 неизвестный господин, кличка ему будет «Пробный». Отправился на Садовническую ул., дом О-ва Электрические станции, парадная, где карточка Кабель-трансформаторный отдел, откуда через 2 ч. вышел и вернулся домой.
В 2 часа дня вышел вторично и отправился туда же, пробыл 3 ч. 30 м., вышел вдвоем с неизвестным господином, тут же сели на поданную лошадь от «Каретника Петрова» и поехали ко «Пробному». Через 1 час лошади были отпущены с кучером домой, более их выхода замечено не было.
Андреев 60 к., Крылов 60 к. тр. изв. 30, Осьминин 60 к., тр. 30, Задонский 60 к. тр. изв. 30.
27 июля. В 9 ч. 50 м. утра вышел из дома, отправился на занятие… где пробыл до 1 часу дня, вернулся домой.
В 2 ч. дня вышел вторично, отправился на занятие, пробыл до 4 ч. дня, вышел, сел на автомобиль № 490 и уехал без наблюдения…
