Ослеп мишка. Рычит, морду лапами трет, головой мотает.
- Сейчас я его третьей пулей уложу, - говорит Фред и подходит на
тридцать шагов. Поднимает мелкашку - ба-бах! В ухо. Может, медведь и
оглох на одно ухо, но не умер. Ревет, по земле катается. Платон к Фреду
подходит, мелкашку отбирает, настоящий ствол в руки сует. "Добивай",
- говорит. Фред с десяти шагов мишке в сердце бабахает. Мишка пару раз
дергается - и затихает. На этом охота заканчивается. Бэмби подгоняет
вертолет, мишку обвязывают веревками, прицепляют на внешнюю подвеску и
везут домой. Геологи теперь Фреда дразнят суровым сибирским охотником.
Мол, бьет медведя в глаз, чтоб шкурку не портить. Фред не обижается, ему
даже приятно.
Техники, которые прилетели экскаватор собирать, радуются. Говорят,
теперь можно спокойно, без оглядки работать. А Мудр поручает шабашникам
техников нашему языку учить.
Утром Ксапа осторожно, стараясь не разбудить нас с Жамах, выбирается
из-под ОДЕЯЛА. Да-да, мы спим теперь под большим одеялом. Ксапа сшила два
боками, чтоб на нас троих хватило. Не любит она под шкурами спать. Если
ночь холодная, Фархай тоже к нам под одеяло ныряет. Ксапа только следит,
чтоб не с моей стороны.
Пока вылезала, нас с Жамах, конечно, разбудила. Мы переглянулись,
Жамах улыбнулась, подмигнула мне, и мы притворились спящими.
А Ксапа выскакивает из вама, звонит Бэмби, чтоб та разбудила
Сергея. Возвращается в вам, замерзшая и дрожащая. Сердито бурча что-то
под нос, занимается очагом. Разобрал только: "проклятый ледниковый период"
и "надо было в химики идти".
Просыпается Фархай и помогает Ксапе готовить завтрак.
- Ксапа, я с вами полечу, - просительно так.
- Да там одному делать нечего. Организуем переправу - и сразу назад.
- У меня подруга там.
По-нашему и по-чубарски Фархай уже неплохо говорит. А по-степняцки
и по-русски совсем плохо. Платон говорит, если наши языки успеют слиться,
то еще долго продержатся. А если не сольются, правнуки будут на русском
говорить.
Завтракаем плотно, но быстро. И тащим со склада два надувных понтона
на вертолетную площадку. От шабашников с нами полетит Толик, а от
надзорщиков - Ник, который Скандинав. Ну и Рыська, которая будет
проводником.
Понтоны, хоть и сдутые, в тюки свернутые, все равно большие и
грязные. Сергей не хочет их в салон затаскивать, хочет на внешнюю подвеску
подцепить. Но тут, очень вовремя прилетает Славка Летун. И мы грузим
понтоны в его машину. Она грузовая, сидений внутри нет, зато места много.
Славка у степняков ни разу не был, никого из них не знает, языка
тоже не знает. Ксапа просит меня подстраховать его. Мне собраться недолго.
На одно плечо - куртку, на второе - полупустой рюкзак, копье в руку - вот
и все сборы.
Летим не очень быстро, потому что грузовые машины быстро не летают.
А когда прилетаем... На левом берегу народа видимо-невидимо! Никогда
столько степняков сразу не видел. Рядом - заречные. Их не так много.
Когда садимся, Бэмби, не сняв шлема, бежит к своим. Вскоре возвращается
с новостями. К нашим степнякам присоединилось еще два общества, которые
дальше от реки жили. Они - как мы с заречными, когда-то одним обществом
были, на одном языке говорят. Просто мы с ними никогда не встречались.
А теперь они с айгурами столкнулись. Наши степняки тоже столкнулись,
но у наших слова нашлись, а у дальних степняков бой случился. Убитые и
раненые есть. Это они айгуров испугались.
Ксапа, как услышала о раненых, побежала смотреть. Потом белый
вертолет вызвала. Пока Толик с Сергеем компрессоры к понтонам прилаживают,
я беру Славу, Бэмби и тоже иду смотреть раненых. Трое ранены легко,
кто в руку, кто в ногу. А четвертый - копьем в живот. Не жилец. Шаман
рядом с ним. Признаться, я первый раз шамана в деле увидел. Ксапа с ним
вежливо поздоровалась, и я поздоровался. За нами Слава нужные слова
повторил. Бэмби затараторила, что сейчас врачи прилетят, спасут охотника.
Пока Бэмби раненого утешает, шаман отводит нас в сторону, вождей
подзывает, родных охотника зовет.
- Умрет охотник, - говорит. - Предки его дух к себе позвали. Ничего
уже не сделать. Я в бубен для вида колочу, чтоб он спокойно к предкам
ушел.
Мрачные все.
Прилетает белый вертолет. Палпалыч с Эдиком велят нам положить
раненого на носилку, занести внутрь, переложить на ОПЕРАЦИОННЫЙ СТОЛ.
Сами ничего не трогают, у них уже на руках резиновые перчатки. Ирочка
и пилот белого вертолета хлопочут над раненым, а нас выгоняют из машины.
Стоим рядом, ждем чего-то. Хотя знаем, коротких операций не бывает. Рядом
родственники стоят, Бэмби им рассказывает, как хорошо Палпалыч лечить
умеет. Шаман изредка в бубен постукивает. Тревожно.
Палпалыч, ссутулившись, из машины выходит, перчатки срывает, на
землю бросает, маску срывает и на колесо вертолета садится. На белом
халате ни одного пятнышка крови.
- Не успели, - говорит. - Только группу крови определили, к операции
подготовили... Даже наркоз не успели. Ничего не успели...
Я перевожу местным. Бабы голосят, охотники хмурятся.
- Ты говорила, люди в белом спасут, - кричит на Бэмби один из
охотников. - Зачем обманула, зачем надежду дала?
И получает бубном по голове.
