Вскоре подбегают Михаил и охотник в синем. Михаил распахивает заднюю
дверь коляски, и, указывая пальцем, перечисляет наши имена. Как и
договаривались, Жамах называет Оксаной Макаровой-Заде, геологом, а меня
- Юрием Орловым, геологом. Услышав свое имя, я киваю.
Синий охотник поднимает руку к голове, Михаил отвечает таким же
жестом, влезает в коляску и захлопывает дверь. Коляска дергается и
катится вперед, набирая скорость. Я чуть не сваливаюсь с сиденья, но
Михаил удерживает за плечо, и показывает, за что надо хвататься.
- Все прошло нормально? - интересуется старший чудик.
- Как по нотам, - отзывается Михаил и раздает чудикам плоские красные
штучки. - Твои документы пока побудут у меня, - говорит мне.
А я думаю, как это удачно получилось, что Жамах еще не получила
свои две полоски. По полоскам бы ее сразу опознали. А так - нипойми кто.
У чубаров своих различают по татуировке на плече, но мы их знаков не
понимаем. И вообще, под одежкой не видно.
Коляска двигается не быстро, а очень быстро. Быстрей самого быстрого
испуганного оленя. Но чудики ведут себя спокойно. Один прижал к уху
говорилку и беседует с кем-то, кого здесь нет. Как я неделю назад с
Платоном. Жамах опять боится.
- Не бойся, - говорю я ей. - Видишь, никто из чудиков не боится.
- У меня опять схватки начинаются.
Я перевожу чудикам. Они забеспокоились, мы меняемся местами. Теперь
я сижу спереди и смотрю, как навстречу несется ДОРОГА. Жуткое зрелище!
- Жена? - спрашивает чудик, управляющий коляской.
- Типа того, - отвечаю я. - Фиктивный брак.
- Как это?
- Жамах... Оксана попала к нам зимой, больная и уже с ребенком в
брюхе. Долго болела. Ну, должен был кто-то о ней заботиться. Вот так и
получилось. Теперь все думают, что она моя женщина.
- Понятно, - говорит чудик. - У меня в семье тоже две дочки не мои.
От первого мужа жены мне достались. Меня папой зовут.
Сзади кричит Жамах. Чудик морщится, чем-то щелкает, и наша
самобеглая коляска завыла как голодные волки зимой. Только в десять раз
громче. Мы обгоняем две другие самобеглые коляски и въезжаем в... Слова
нет. Вроде, скалы, но в них много квадратных дыр. Почти все черные, но
некоторые светятся.
- Приехали, - говорит чудик. - Нас уже встречают.
Коляска сбавляет скорость, останавливается. Распахивается задняя
дверь. Я хочу опять взяться за носилку, но Михаил меня останавливает:
- Не мельтеши. Они сами справятся.
Жамах пересаживают на носилку на колесиках, и вся толпа чудиков
быстро скрывается внутри хыза. Я машу на прощание чудику, управлявшему
коляской, и спешу за ними, пока не скрылись. Михаил - за мной.
Внутри столько чудес, что рассказывать полжизни можно. Сначала
на нас с Михаилом не обращают внимания, потом вдруг молодая девка
перегораживает нам дорогу.
- Куда без халата! Да еще в грязной одежде?
Михаил достает из кармана красную штучку под названием ДОКУМЕНТЫ,
что-то говорит, и девка сразу меняет тон. Был сердитый, становится
растерянный. Но все равно не пускает.
- Стойте здесь, я Главврача позову. Как скажет, так и будет.
Вскоре появляется пожилой, толстый, солидный чудик. Михаил отводит
его в сторонку и тихонько в чем-то убеждает. Половину слов я не слышу,
вторую половину не понимаю. Михаил говорит чудику, что Жамах с Тибета,
языка не знает, а о том, что она здесь, никто знать не должен, особенно
голубые каски. Документов у нее нет, некогда оформлять было. Могут быть
международные осложнения. Могут повесить похищение человека, терроризм и
еще черт знает что. Что я - переводчик, тоже с Тибета, в обстановке
ориентируюсь слабо, но он, Михаил все берет на себя.
- Лидочка, обеспечьте товарищам санобработку и снабдите одеждой.
В пятой палате свободно? Отлично! Они там поживут дня два-три.
Девка морщит недовольную рожицу, но засуетилась. Очень скоро мы
с Михаилом, в чем мать родила, стоим под ДУШЕМ. ДУШ - это такой теплый
дождик с потолка. Михаил учит меня мыться мылом и мочалкой.
Не успеваем одеться после душа, как заявляются две девки с подносом,
на котором звякают блестящие трубочки и коробочки. Михаил бросает взгляд и
морщится.
- Каменный век! Неужели пшикалки нет?
- Пока медицина финансируется по остаточному принципу - и не будет!
- отрезает та девка, что постарше. - Кто из вас без иммунитета?
Михаил грустно смотрит на меня, на поднос, снова на меня...
- Обоим делайте. Начинайте с меня. - И ложится на лежак.
Что с ним делают, я не вижу, девки спинами загораживают. Но что-то
не очень приятное, потому что верещит и ругается на девок. Но не всерьез,
а шутейно.
- Эх вы! Армейские, а уколов боитесь, - хлопает его девка по голому
заду. - Следующий!
Я ложусь на освободившееся место и получаю три укола в задницу.
Совсем не так больно, как можно было подумать по верещанию Михаила. Но
приятного мало.
- Как тебе наши бабы, - спрашивает меня Михаил, когда девки выходят.
- Командовать любят, - отзываюсь я, потирая седалище.
Через полчаса мы, уже в белых ХАЛАТАХ и белых шапочках, ничем не
отличаемся от чудиков вокруг. Лидочка отводит нас в комнату, где вокруг
Жамах суетятся пять чудиков. Узнав, что я переводчик, мне велят остаться,
а Михаила решительно выталкивают за дверь.
