баба заголосила. Я оглядываюсь. Нет, на нас никто не смотрит.
- Это женщина убитого, - говорит Жамах. - Ей сказали, что он в горах
разбился. Ты только не проболтайся. Не надо ей правду знать. И никому
не надо.
- Как я могу проболтаться, если вашего языка не знаю?
- Мой брат говорит, знаешь.
Подводит нас к ваму, просит подождать, сама внутрь заходит. Через
минуту выглядывает, нас приглашает, по местам рассаживает. Когда глаза
привыкают к полумраку, я оглядываюсь. Мужчин-чубаров в ваме нет. Только
две пожилые женщины в расшитых узорами и бисером одежках. Да у стенки
степнячка по хозяйству суетится. Одежка на ней старая, изношенная. Если
по-нашему, так девка на три полоски тянет.
Разговоры я предоставляю вести Мудренышу. И правильно делаю. Очень
скоро выясняется, что заправляют делами у Чубаров женщины. Ксапа говорит,
это МАТРИАРХАТ. Что-то ее очень развеселило, говорит только, что есть на
свете справедливость, и вечером все объяснит. На этот вечер у меня уже
столько вопросов накопилось...
Ксапа с чубарками очень быстро находит общий язык. Платон сначала
молчит, потом тоже начинает вопросы задавать. Сперва вопросы идут важные
и понятные - о стадах степных оленей, о зверье, о том, насколько зимы
суровые. А потом - какие-то несерьезные. Сколько дождливых дней летом,
да часто ли туманы... Что-то их с Ксапой очень заинтересовало. Но мы с
Мудренышем вникнуть не можем. А Ксапа уже с Платоном спорить сцепилась.
Ну что за характер?
Прилетели мы внезапно, поэтому еду для гостей чубарки заранее
приготовить не могли. Но, наконец, нас зовут к костру. Это очень вовремя,
а то я с утра натощак бегаю. Уже копьем по кумполу получить успел, а ни
крошки во руту не было.
Сидим, неторопливо едим. Жамах к своему брату убегает. Брата Чупа
зовут. Полное имя - Кочупа. Ему бабы лубок на руку накладывают, я видел.
Только по второму куску мяса отрезали, Жамах прибегает, с Ксапой
шепчется, и они вдвоем к больному убегают. Блин, а я даже не знаю, как
похвалить вкусную еду.
Возвращается Ксапа мрачная и задумчивая.
- Что не так? - спрашиваю.
- Они думают, я медвуз кончала, - отвечает Ксапа.
- Кто - они?
- Степнячки наши, Туна с Лавой. Наговорили Жамах невесть чего,
теперь она думает, что я бог и царь в медицине.
Да... Если Ксапа чем-то озабочена, понять ее нелегко. Сидим,
неторопливо едим. Только Ксапе кусок в горло не лезет. Нехорошо так себя
при первой встрече вести. Хозяева обидеться могут.
- Слушай, Клык, - говорит вдруг Ксапа, - Давай ты с Медведевым
поговоришь, попросишь Чупу в больницу отвезти. Мне нельзя, я его... Я
ему... Ну, ты помнишь.
Потрепал я ее по голове и задумываюсь. А почему бы и нет? Только
языка чубарского не знаю. Надо Жамах переводчиком взять. Так Ксапе и
говорю. Расцвела Ксапа, меня по щеке губами мазнула и к Жамах убегает.
Бегом! Никакой серьезности в ней нет. Мы тут первый раз в гостях, а
она...
Прибегают вдвоем с Жамах, хватают меня за руки и бегом тащат к
вертолету. С полпути Ксапа возвращается, лучший кусок мяса на нож
насаживает и к нам чуть ли не вприпрыжку. Все местные свои дела бросают,
на нас смотрят. Нет, ей все же надо по голове настучать. Первый раз в
гостях, а озорует как дома.
- Это для Сергея, - говорит. И в дверь вертолета барабанит. - Серый,
связь нужна! Срочно! С Медведевым.
Сергей с ней не спорит, чем-то щелкает. Наушники ей протягивает.
Ксапа наушники на меня надевает, а Сергею на гибкой белой тарелочке кусок
мяса подает.
- Вау! - говорит Сергей. - Это все мое?! Наверно, опять несоленое?
- Лопай, не привередничай.
- Медведев на связи, - слышу я в наушниках.
- Миша, это я, Клык, ты меня слышишь?
- Слышу тебя, Клык, отлично слышу. Не надо так кричать.
Тут я задумываюсь, что сказать, чтоб поменьше рассказывать. Ксапа
сколько раз предупреждала, что не любят чудики, когда мы с кем-то воюем.
И помогать воевать ни за что не будут.
- Миша, тут охотник один со сломанной рукой. Бабы говорят, плохая
рука.
- А что Оксана говорит?
- Ксапа говорит... Дай вспомню. Говорит: "Они думают, я медвуз
кончала".
- Да, тогда дело плохо, - соглашается Михаил. - Что ты предлагаешь?
- Если мы к вам парня привезем, ваши люди в белых халатах смогут
ему руку исправить? Мы трех оленей привезем, ваши девки сварят, все сыты
будут.
- Значит, бартер предлагаешь... Клык, позови Оксану, мне с ней
поговорить надо.
- Не хочет она с тобой говорить.
- Клык, ты же слышал, она мне запретила вам помогать. В общем,
как она скажет, так и будет.
- У вас что, тоже матриархат? - удивляюсь я.
- Господи, забудь это страшное слово. Но Оксану все же дай!
- Михаил, ты змея подколодная! - кричит у меня над ухом Ксапа. Она
забрала себе наушники Сергея и слышала весь разговор. - Шантажист поганый!
Это брат Жамах руку сломал. Брат твоей крестницы Жамах Тибетовны. Если у
него рука отсохнет, она тебе этого не простит.
- Подслушивала, значит, - удовлетворенно гудит Михаил. - Оксана,
разве я тебе в чем отказывал? Мы ради вас через портал санитарную машину
протащили, летающую операционную. По частям протащили, целиком не
проходила. Два дня в поте лица! А ты меня шантажистом обзываешь. Нехорошо
получается. Ну так, мир?
