я говорил с Ксапой, от самого начала до самого конца. И даже то, что было
до этого, пока Жук за мной бегал.
А вот геологи, узнав про ВИДЕОСВЯЗЬ, грустнеют. Я слышу, как они
у вечернего костра перешептываются:
- ... Ну, есть связь. Да не про нас.
- Что так?
- Надзорщики. Строжайшая цензура. Мих хоть почту обещал оставить.
- Тлетворное влияние запада?
- Ну да. Телевизор смотришь? Или реклама, или по сорок убийств на
час экранного времени. Сейчас надзорщики детские сказки фильтруют. Фрэд
сказал, "Чиполино" зарубили.
- Слышали бы они, как Оксана Джека Лондона рассказывает...
- Тихо ты. Фильтруй базар. Она сейчас - ТАМ. А они - здесь.
На следующий день прилетает Михаил. У Мудра в ваме как раз
уважаемые люди собрались. Обсуждаем вчерашний полет к Степнякам.
Нехорошо получилось. Одна степнячка из наших возвращаться не захотела.
Как из машины вышла, так к своим родственникам - и спряталась. Наши
никак такого не ожидали. У нее же здесь девочка осталась. Отец не знает,
что делать. Со Степняками, вроде, мир установили. Чего нам теперь с ними
ссориться? Они там, мы здесь...
Михаилу рассказываем. Он тоже советует не ссориться со Степняками
из-за бабы. Советует охотнику другую взять.
А прилетел он по делу. Просит разрешить заправлять у нас машины,
которые далеко летают.
Нехороший день выбрал Михаил. Мудр не в духе, мы все не в духе.
Поэтому, наверно, Мудр так странно поступает.
- Пусть твои летчики заправляют машины на нашей земле, - говорит.
- Но раз они летают в нашем небе, ходят по нашей земле, они должны
говорить на нашем языке! - и даже кулаком себя по коленке бьет.
Думает Михаил, глаза в землю опускает. Но потом поднимает взгляд,
смотрит прямо в глаза Мудру и улыбается.
- Хорошо! Будет так, как ты сказал! Завтра же привезу трех пилотов,
пусть учатся говорить на вашем языке. Пока не научатся - в небо не пущу.
Мудр, ты скажи людям, чтоб помогли нашим летунам ваш язык выучить.
И тут же уходит. А мы еще долго обсуждаем. Я геологам рассказываю,
они только плечами пожимают.
- Прав Мудр. Если живешь на чужой земле - знай язык хозяев, - говорит
Платон. Потом задумывается: - А жить эти летуны где будут?
- Палатку поставим. А кончим ручей - можно щитовой хыз соорудить,
- предлагает Юра.
Но тут меня Вадим в палатку зовет. Время связи с больницей.
Вырыли новое русло, пришло время старое закапывать. Я думал,
лопатами работать будем. Но Юра садится за руль экскаватора. Евражка - к
нему на колени. Юра едет к куче земли, где мы глубокую канаву рыли,
вгоняет в нее передний ковш, поворачивает, чтоб земля не высыпалась,
и везет назад. У старого русла останавливается, ковш опрокидывает - и
земля вся высыпается, запруживает ручей. Юра с Евражкой еще два раза
землю привозят. Вода перед плотиной скапливается. Поднимется - в новое
русло пойдет.
Толик в экскаватор садится, тоже три ковша земли привозит. За ним
- Фантазер. И так - все по очереди. Мы с Платоном - последние. Он бугор,
я его заместитель, так положено.
Вода слабеньким ручейком в новое русло идет. Пятьдесят метров по
траншее, а там - низинка. В ней теперь озерцо будет.
Засыпаем старое русло на пятнадцать шагов, горкой засыпаем, чтоб
весной не размыло. А ручей все низинку заполнить не может. И вода такая
грязная, мутная идет... В такой не то, что посуду, руки мыть не хочется.
Геологи шагами измеряют низинку, что-то считают и говорят, что можно
идти отдыхать. До завтра пруд не наполнится. Заодно объясняют, чем пруд
отличается от озера. Озеро - это если само появилось, а пруд люди роют.
Я прикидываю, что впереди еще две таких низинки и одно болотце. Если
и дальше так пойдет, раньше Ксапа из больницы вернется, чем водопровод
заработает.
- Михаил, что ты за людей прислал? - спрашиваю я по видеосвязи.
- Ничего не знают, ничего не умеют. Костер в лесу правильно развести не
могут.
- Потому и прислал, чтоб учились, - смеется Михаил. Ты уж не ругайся
на них сильно. Они плохие охотники, но хорошие летуны.
На следующий день только к вечеру слабый-слабый ручеек прокладывает
путь ко второй низинке. Но геологи загораются новой идеей. Берут кусок
хлеба, прозрачный полиэтиленовый пакет, ведро - и идут ловить рыбу в
разливе после брода.
Ловят очень просто. Кладут в пакет кусочек хлеба, два камешка, чтоб
не всплывал - и устанавливают на мелком месте горловиной к берегу. В воде
пакет почти не виден.
Стайка рыбок лезет в пакет на запах хлеба. Тут геолог шумно заходит
в воду, берет пакет и выходит на берег. В пакете мечутся две-три испуганные
рыбки. Мелкие, меньше ладони. Мы таких не ловим, но геологи говорят - в
самый раз на уху.
Когда в ведре накапливается столько рыб, что им тесно становится,
думаете, геологи их готовят и едят? Как же! Относят к ручью и выплескивают
в первое озерцо.
- Плодитесь и размножайтесь, дети мои, - нараспев басом произносит
Вадим.
Вечером у костра я рассказываю, как мы охотились на рыб. Поэтому
утром охотники и бабы идут к озерцу. Находим двух рыб, плавающих кверху
брюхом, и одну - в канаве между первым и вторым озерцом. Остальных не
видно.
Толик опускает руку в воду.
- Им здесь жарко, - говорит он и выбрасывает трупики на берег.
