А талант его заключался в том, что он умел угадывать нужное направление. Стоило ему зажмуриться и представить какую-либо вещь, как его указательный палец безошибочно устремлялся в ее сторону. Обнаружилось это случайно: как бы София ни прятала от него сладости, он непременно их находил и съедал. Конечно, Кромби был способен и на большее, но что искать ребенку в стенах замка, кроме сладостей!
Но вот, вне себя от ярости, он зажмурился, крутнулся и, выбросив вперед указательный палец, открыл глаза. Палец указывал в стену.
Его талант не признавал препятствий. Направление было выбрано верное. Тогда карапуз одолел порог и, выбравшись из замка, повторил попытку. Палец указывал в сторону рва.
Он знал, что по ту сторону рва ему играть запрещено, но слишком велика была его ярость. Даже если он заблудится и пропадет где-нибудь в джунглях, это послужит его матери хорошим уроком. Хотя заблудиться ему не удастся – талант не позволит.
И Кромби затопотал ножками по подъемному мосту. Суфле высунул из воды огромную голову и предостерегающе зашипел. Он тоже знал, что карапузу запрещено играть по ту сторону, но хватать и тем более глотать моего сына змей не решился, а другими приемами охраны он не владел.
Оказавшись на той стороне, Кромби сделал третью попытку, и палец указал в джунгли. Вконец обеспокоенный Суфле вылез из воды и пополз в замок – поднять тревогу. Но там он попал хозяйке под горячую руку.
– Ты что ковер мочишь! – взвизгнула она. – А ну пошел отсюда!
Суфле оробел и ретировался. Но он, увы, не владел человеческой речью. Кажется, это был чуть ли не единственный случай в истории Ксанта, когда молчание пользы не принесло.
Змей переплыл ров и попытался догнать Кромби. Но тот уже скрылся в зарослях, а нюх у сторожевого чудовища был весьма слабый. Не обнаружив следов беглеца, Суфле вернулся к замку и спрятался в ров, пристыженный и опечаленный. Оставалось надеяться, что мальчуган сумеет вернуться сам.
А Кромби, оробев среди незнакомого внешнего мира, тем не менее упрямо следовал за своим указательным пальцем. Палец уводил его все дальше и дальше в лес, пока не привел к огромной бочке меда. Ложка лежала рядом.
Удивленный (как-то он несколько по-другому представлял себе новую мать), Кромби взял ложку и погрузил ее в мед.
Ложка была полна дегтя. Стоило ей коснуться меда, как последовало нечто вроде взрыва, и на месте бочки заклубился дым.
Ошеломленный Кромби отшатнулся, но все же устоял на ножках. Ему было всего три года, но это был боец.
Дым сгустился и принял очертания женской фигуры.
– Какого помидора ты здесь делаешь? – закричала незнакомка.
– Какого – чего? – переспросил сконфуженный Кромби.
– Свеклы, огурца, редиски, редьки... – Она запнулась и испытующе оглядела его. – Погоди-ка! Ты же совсем маленький. Тебе таких слов слышать не положено. Каждому овощу – свое время.
– Какому овощу?
– Думаешь, я помню! Что ты здесь делаешь один? Где твоя мамочка?
– Моя мамочка слишком занята, чтобы за мной следить. Я ищу другую мать, и я уже тебя нашел.
Демонесса призадумалась.
– И кто же твоя занятая мамочка?
– София. Она из Мандении.
Демонесса призадумалась снова. Давненько ей не приходилось заниматься этим делом два раза подряд. Наверное, с того самого времени, когда она безуспешно пыталась меня соблазнить. Ибо это была та самая демонесса, всегда норовящая возникнуть в самый неподходящий момент. Если демоны тоже обладают талантами, то ее талант заключался как раз в этом.
– А отец твой кто?
– Волшебник Хамфри.
– Это уже интересно! Так ты – еще и сын Хамфри? – Она явно хотела удостовериться до конца в своей удаче.
– Да. Только он тоже вечно занят.
– Это уж точно! На меня у него, во всяком случае, тоже времени не хватило. А как тебя зовут?
– Кромби.
– А я – Метрия. Почему ты решил, что именно я – твоя новая мать?
– Я указал на тебя пальцем.
– Ничего себе указал! – Она сплюнула дегтем. – Это у тебя магия такая?
– Да. Я все нахожу. И тебя нашел.
Демонесса кивнула.
– Причем весьма интересным способом. Ты, видно, и впрямь талантлив. Опознать меня, несмотря на мою ложную конфигурацию!
– Твою – что?
– Ну, то, как я выгляжу. Тебя не одурачишь!
– Ничто не одурачит мой талант, – гордо сказал он.
– И чем же так заняты твои родители?
– Другим мальчишкой. Они думают, что он лучше.
Метрия призадумалась вот уже в третий раз подряд.
– Что ж, узнаю Хамфри. Со мной он в свое время обходился точно так же, как сейчас с тобой. Он даже на трусики мои не обратил внимания!
Кромби был, конечно, еще младенчески наивен, но кое-что уже понимал.
– Ты что, была его женой?
– Не совсем. Женой была демонесса Дана, потом она его бросила. Я тоже хотела вызвать с ним вместе аиста, но ничего не вышло. Он был слишком занят, чтобы таращиться на всякую фиг... э... фигуру. – Она нахмурилась, удрученная воспоминаниями.
– Да, – сказал Кромби, прекрасно ее понимая.
– Что ж, твой талант тебя не обманул. А как ты себе представляешь другую мать?
