– Смотри, он принимает твои извинения, – сказал Че.
– Но целовать его не обязательно, – со смехом добавила Гвенни.
Дженни усмехнулась, но тут же сделалась серьезной.
– Да, я вижу, что крылатые чудовища не дадут нас в обиду, но и пройти за нас испытание они не смогут. Это не допускается правилами.
– А что, если попросить Сэмми найти безопасный путь в замок? – предложил Че.
– Это мысль, – кивнула Дженни.
В тот же миг кот сорвался с места и припустил по мосту, а Дженни, как водится, побежала за ним – Ну как так можно! – воскликнула Гвенни. – Вы мои лучшие друзья, но нельзя же быть такими легкомысленными.
– Вот и я думаю, мысль насчет Сэмми пришла ко мне как-то слишком уж легко, – согласился кентавр. – Но будем надеяться, что ее не наколдовала мне какая-нибудь ведьма, и ничего дурного с нами не случится Они поспешили за Дженни, которая уже успела пересечь пряничный мост и следом за котом приближалась к открытым воротам Кот шмыгнул под арку, а вот эльфесса неожиданно остановилась, да так резко, что Гвенни и Че едва на нее не налетели. Она стояла, задрав голову, и, проследив за ее взглядом, Че увидел преграждавшего путь великана Точнее, великаншу.
Сэмми, видимо считавший, что его дело сделано, свернулся клубочком у ее ног.
– Заходите, детишки, – умильным тоном прогромыхала великанша.
– На в-в-ведьму вроде бы н-н-непохожа, – пролепетала Гвенни.
– Что ты, милочка, – промолвила великанша. – Я никакая не ведьма, а обобщенная Взрослая. Я здесь, чтобы предложить вам присоединиться к Заговору взрослых.
– Но мы еще слишком молоды, – возразил Че рассудительным, как ему хотелось надеяться, тоном.
– Ну, девочки уже близки к этому по возрасту, а один из вас относится к виду, у которого иные стандарты поведения, – промолвила Взрослая.
– Да, мы смотрим на многое по-другому, – согласился Че. – Но уважаем чужие обычаи. В том числе и все, что касается Тайн Взрослой Жизни.
– Хорошо, прекратим этот спор и поступим иначе.
Сейчас я задам каждому из вас по вопросу, и если хоть кто-нибудь не ответит или ответит не правильно, никому из вас не удастся попасть к Доброму Волшебнику. Понятно?
Че открыл было рот, желая заявить, что логика подобного подхода к делу ему как раз и не понятна, но вовремя сообразил – этот вопрос являлся чисто риторическим, и никакого ответа, кроме заранее предусмотренного, не допускал.
– Пожалуй, – неохотно пробормотал он, роя землю передним копытом.
Великанша посмотрела на девочек, и те, ежась под ее взглядом, тоже пробормотали что-то похожее на подтверждение согласия.
– Назови себя, – властно промолвила Взрослая, глядя на Гвенни.
– Я гоблинша Гвендолин из Гоблинова Горба. Пришла сюда, чтобы…
– Достаточно. Гвендолин, что представляет собой Заговор взрослых?
– Это мой вопрос? – растерялась Гвенни.
– Нет, милочка. Вопрос мой, а вот обращен он к тебе.
Че стиснул зубы. Это обобщенная. Взрослая и впрямь была такой взрослой, что аж противно. Она зримо воплощала в себе все те черты, которые делали взрослых совершенно несносными, хотя детям лучше было на сей счет и не заикаться. Потому что те же самые особенности позволяли взрослым переиначить все и эдак вывернуть наизнанку, что выходило, будто бы несносны как раз дети. Убедить в чем-либо настоящего взрослого решительно невозможно, потому что все их убеждения давно устоялись и окостенели, словно схваченные цементом.
– Ну… – нерешительно начала Гвенни, – это все знают…
– Нет, милочка, мне совершенно нет дела до всех.
Меня интересует только твое мнение.
– Раз так, – заявила Гвенни, начиная выказывать признаки праведного возмущения, – я скажу, что этот Заговор устроен взрослыми для того, чтобы испортить детям жизнь и сделать их несчастными. Взрослые затеяли это потому…
– Почему да зачем в данном случае не важно. Просто скажи, в чем он заключается.
– В том, что взрослые скрывают от детей все по-настоящему интересное. Не дают узнать полезные слова, которые лучше всего отгоняют брань-репейника, держат в секрете то, как вызывают аиста, и все такое. На любой вопрос насчет чего-нибудь стоящего ответ у них один:
«Подрастешь – узнаешь». А еще они пичкают детей всякой гадостью вроде касторки или шпината, уверяя, будто бы такой вкуснятиной, как леденцы и пирожные, питаться нельзя. Не говоря уж о том, что мальчикам не разрешают видеть, какие у девочек трусики, даже если они очень красивые. А нам, девочкам, не позволяют узнать, что вместо трусиков носят мальчишки. И вечно укладывают детей спать в такую рань, когда спать вовсе не хочется. Ну и так далее, в том же роде.
Женщина отстранение кивнула, что напомнило Че о другом противном обыкновении взрослых: они редко хвалят детей, а если и хвалят, то неискренне и не за дело.
Например, называют молодцом малыша, который, давясь, запихивает себе в рот какую-нибудь «полезную», по их мнению, гадость.
– Представься ты, – обратилась Взрослая к Дженни.
– Я эльфесса Дженнифер из Двухлунии.
– Дженнифер, зачем взрослые составили свой Заговор?
– Что? – удивилась Дженни.
– Не «что», милая, а зачем? – поправила ее Взрослая, с обычным для них всех снисходительно-покровительственным видом.
