Просто поразительно, насколько быстро рассеялась толпа. По всей видимости, самоотверженность никого из поселян так далеко не простиралась. Даже Па-тролль каким-то (не иначе как магическим) способом переместился в другое место. Трое путников остались в центре мигом опустевшей деревни.
— Во всех этих полукровках слишком много человеческого, — криво усмехнувшись, заметил Трент.
— Так-то оно так, но их беда и впрямь касается не их одних, а всего Ксанфа. Я все равно заткну эту дыру.
Скелет направился в ту сторону, куда смотрел, рассказывая о ядовитом потоке, Па-тролль. Трент, провожая его взглядом, покачал головой.
— Я мог бы поклясться, что у него и так есть половинка души, если не больше.
— Безусловно, — поддержала его Глоха. — По мне, так более
— Может, души теперь не те, что раньше?
— Посмотрю-ка я, не смогу ли ему чем-нибудь помочь, — молвила Глоха, расправляя крылья.
— Не подлетай слишком близко, — предостерег ее Трент. — Если унюхаешь отраву, тут же лети прочь.
— Я буду осторожна, — заверила его крылатая гоблинша, поднимаясь в воздух. Ее радовала возможность снова подняться в небо в природном обличье, поскольку маленькие ножки устали от бесконечной ходьбы и она уже начала опасаться, как бы ее крылья не отвыкли от полета. Таким образом, решение помочь Косто было не просто благородным порывом, хотя и без этого тут не обошлось.
Спустя мгновение девушка увидела ядовитый поток: стекавшую с горы по направлению к деревне черную реку. Растения вокруг потока пожухли и высохли: повсюду, где распространялся ядовитый запах, расстилалась безжизненная пустыня. Создавалось впечатление, будто отрава ползла к деревне злонамеренно и целеустремленно. Глоха отогнала бы эту странную мысль, однако она знала об умении короля Дора разговаривать с неодушевленными предметами, а потому подобное предположение не показалось ей таким уж нелепым. Конечно, неживые существа в большинстве своем не отличаются глубиной мыслей и чувств, однако чувствовать и размышлять могут. Вспомнить хотя бы имевший не слишком приятный, но ярко выраженный характер вулкан
И тут Глоха сообразила, что источником этого яда тоже является
Тем временем Косто поднялся по склону, однако она поняла, что подобраться к самому отверстию ему не удастся из-за отвесного утеса. Правда, подступ туда имелся, но этот обходной путь был виден только сверху.
Глоха стала снижаться, чтобы сказать об этом скелету, однако он шел вдоль потока, у самого его берега. Ему ядовитые испарения ничуть не вредили, а вот у нее, стоило ей лишь свернуть в ту сторону, начали слезиться глаза. Крылья задрожали, и чтобы не упасть, девушке пришлось набрать высоту. Стало понятно, что приблизиться к скелету ей не удастся, тем не менее опускать крылья она не собиралась.
— Косто! — закричала она, описывая круги на безопасной высоте. — Косто!
Скелет заметил ее и помахал ей костяной рукой.
— Тут! — крикнула она, круто поворачивая к правому склону. — Туда. Там тропа!
Но Косто, видимо, не мог ни разобрать ее слов, ни уразуметь сути, ее маневров. Он продолжал идти вдоль потока.
Никакого другого способа дать скелету знать о другой дороге Глохе придумать не удавалось, и она просто летела над ним, надеясь, что ей все же представится случай оказаться ему полезной. Наконец Косто добрался до утеса и остановился: стало ясно, что наверх ему не взобраться. Он огляделся по сторонам.
Глоха поняла, что настало ее время. Заложив вираж, она снова резко свернула вправо и зависла, делая Косто знаки. На сей раз скелет сообразил и последовал за ней, в сторону от потока. Глоха направила его к огибавшему крутой склон уступу, по которому можно было подняться вверх и оказаться как раз над утесом.
Когда скелет зашагал по узкому уступу, девушка заметила, что он держит в руках каменный обломок, которым, надо полагать, собирается заткнуть отверстие. Кажется, это был кусок выплюнутого какой-то пещерой сталактита.
Глоха следила за ним сверху. Подойдя к отверстию, Косто осмотрелся, примерился и вонзил сталактит острым концом в отверстие. Он вошел хорошо, но по краям яд продолжал просачиваться. Тогда скелет покойно снял череп и, орудуя им как молотком, принялся наносить удары по сталактиту, загоняя его все глубже. В конечном итоге затычка засела так плотно, что никаких щелей не осталось.
